Выбрать главу

Машина продолжила путь. За окном сквозь сосны показался мерцающий горизонт моря.
И с каждой секундой всё становилось только реальнее.

Он свернул с главной дороги и направился вниз по узкому извилистому переулку, где пахло солью, мокрой древесиной и морской пеной. Машина затормозила у старого каменного причала, серого от времени и ветра. На фоне туманного рассвета виднелась лодка с ревущим мотором и фигурой человека в тёмной куртке, что стоял у борта и смотрел в их сторону. Чуть дальше, в открытом море, покачивалась большая белоснежная яхта, сияя даже сквозь лёгкий утренний туман.

Лучиано выключил зажигание и обернулся к Николетте.

— Вот туда мы и направляемся.

— Ты привёз меня… на яхту? — в её голосе прозвучало сомнение, смешанное с удивлением и внутренним напряжением. — Это очередной способ спрятать меня ото всех? Или… романтический жест?

— Ни то, ни другое, — мягко ответил он. — Там я расскажу тебе всё. Без помех. Без охраны. Без отцов, кланов и оружия. Только ты и я. И правда.

— Я могу тебе поверить? — её взгляд был тяжёлым, цепким.

Он вздохнул, опустив глаза на её руку, которую хотел бы взять — но не посмел.

— Нет. Я не жду, что ты мне поверишь. Я надеюсь, что ты хотя бы дашь мне шанс всё объяснить. Потому что если ты не услышишь это от меня — ты услышишь это от врагов. И тогда всё между нами станет пеплом.

Николетта долго молчала. Сердце колотилось. Ей хотелось сбежать… и одновременно остаться. Хотелось разорвать эту связь, но ещё сильнее — понять, что она значит. И почему всё это время тень Рема не отпускала её душу.

— Хорошо, Луччи. Веди. Но это твой последний шанс.
Он кивнул. И впервые за долгое время его взгляд стал почти облегчённым — будто бы, несмотря ни на что, внутри ещё теплилась вера.
Они вышли из машины, и ветер с моря тут же бросил в лицо солёные капли.
Лодка ждала. Яхта — тоже.

И где-то там, среди волн, их ждала правда.

Когда лодка мягко причалила к борту яхты, Лучиано первым взобрался на трап и подал Николетте руку. Она, немного колеблясь, всё же взяла её — холодная от морского ветра, но сильная и надёжная.

— Добро пожаловать, — сказал он, когда они оказались на палубе. Яхта была просторной, элегантной, с отблеском солнца на лакированной древесине. Вокруг — только бескрайняя гладь воды и чайки над головой.

Николетта прищурилась, оглядываясь.
— И что теперь? — с лёгкой иронией в голосе спросила она. — Мы надолго здесь? Это плен, свидание или… побег?

Лучиано усмехнулся, облокотившись на перила.
— Это... отсрочка.
— От чего? — вскинула она брови.

— От всего, что нас окружает. От лжи, крови, отцов и выборов, которых ты не хочешь делать. — Он помолчал, глядя вдаль. — Ты спрашивала, куда мы едем. А я скажу тебе: не от, а к. К правде. К истине о моей семье. О твоей матери. О нас.

— Значит, ты всё-таки решился рассказать, — тихо сказала она, отходя к краю палубы. Ветер трепал её волосы. — Надо было сделать это давно.

Он кивнул.
— Надо было. Но я боялся. Не потерять тебя. Я боялся показать, что тот, кого ты влюбилась, может быть частью чудовищной истории. И может, сам не так невиновен, как хотел казаться.

Николетта посмотрела на него в упор.
— Тогда не тяни. Расскажи. Впервые — без лжи. Без полунамёков. Просто скажи. Кто убил мою мать?

Тишина. Только плеск волн. Только чайки. Только их дыхание.

Лучиано закрыл глаза на секунду, словно набирался сил.
— Я не дал приказа. Но… я знал. Знал, что мой отец приказал устранить женщину, которая знала слишком много. Женщину, что когда-то была его слабостью.
— Ты знал? — голос Летты дрогнул. — И молчал?

— Я не знал, кто она для тебя. Я не знал, что это твоя мать. Пока не стало слишком поздно. Пока не увидел этот браслет. Пока не начал искать тебя.

— А потом… решил, что любовь всё исправит?

— Нет. Я решил, что любовь — единственное, что может остановить этот ад. Но теперь понимаю — она не остановит. Только правда. И ты.

Николетта сжала руки в кулаки.
— И ты надеешься, что после всего — я смогу простить?

Он посмотрел на неё. Его голос был тихим:
— Я не надеюсь. Но я умоляю. Не за себя. За нас.

Молчание. Больше не было слов.

Николетта отвела взгляд в сторону моря, где горизонт сливался с небом, и вдруг прошептала:
— Я устала бояться. Устала выбирать между мужчинами с клыками и ножами. Я просто хочу быть собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍