Она отвела взгляд, не в силах сразу ответить. В висках стучало. В груди — горело. Всё было слишком. Слишком громко. Слишком больно. Слишком поздно?
— А если я уже выбрала? — прошептала девушка, почти не слыша себя.
— Ты выбрала между ними, — мягко ответил Маттео. — Но не себя. Ни разу. Всё, что ты делала — было либо во имя любви, либо из страха. А ты? Где в этом была ты, Николетта?
Он протянул руку, и его голос стал почти отеческим:
— Не бойся остаться одна. Бояться стоит только одного — потерять себя, пока стараешься не потерять других.
Ее пальцы сжались в кулак. Она чувствовала, как на них давит тонкий браслет — мамин. Как будто сама Диана напоминала: «Лучи твоих решений — это твоя охота. Ты — охотница, а не дичь».
— Я… не знаю, как это — быть собой, — призналась она. — Мне всегда говорили, кем я должна быть: дочерью Белуччи, невестой Ромула, теперь женой Рема… Я даже не знаю, кто я без них.
— Значит, пришло время узнать, — просто сказал Маттео. — Пока всё не разрушилось окончательно.
Он завёл двигатель и повёл машину дальше, в сторону моря.
А она смотрела вперед — в это пепельное, раскаленное небо — и впервые с самого детства хотела стать собой.
Охотницей. Повелительницей своей собственной судьбы.
Глава 69
Маттео остановил машину у небольшого каменного особняка, скрытого среди оливковых деревьев. Дом выглядел скромно, но надёжно — с резными зелеными ставнями, кованым балконом и тонким дымком из камина. Здесь всё дышало уединением, будто время текло медленнее. Он вышел первым и открыл ей дверь.
— Проходи. Здесь безопасно. Этот дом принадлежал моей бабушке. Ни один клан о нём не знает.
Николетта вышла из машины, вглядываясь в серое небо. После пожара всё казалось слишком резким — воздух, запахи, даже звуки. Она молчала, пока Маттео не провёл её внутрь, в простую, но уютную гостиную с деревянными балками на потолке и мягкими креслами у камина.
— Присядь. — Он поставил перед ней чашку с тёплым чаем. — Думаю, ты заслужила немного покоя… и правды.
Она подняла взгляд.
—Правды? Только если без лжи, Маттео. Ни капли.
Он кивнул. Медленно сел напротив.
— Знаешь, с Маркусом я знаком с младшей школы, а Лучиано я встретил много лет назад. Это было в Женеве. Я тогда проходил стажировку в одном политическом институте, а он — в рамках закрытой программы для наследников крупных фамилий.
Он усмехнулся, но в глазах блеснуло что-то далёкое, почти горькое.
— Они двое были совершенно разными. Маркус — холодный, принципиальный. Даже тогда, будучи подростком, он не улыбался просто так. Лучиано — наоборот, беспечный, харизматичный. В нём было что-то... дикое. Он смеялся, флиртовал, спорил с профессорами. И всех сводил с ума.
Николетта слушала, не перебивая. Этот образ Лучиано — свободного и живого — казался ей таким… необычным.
— Я часто думал: что у них общего, если они такие разные? — продолжал Маттео. — А потом понял: каждый был тем, кем другой боялся быть. Маркус стал носить маску прирожденной дерзости Рема. А Лучиано после гибели матери и младшей сестры приобрел несвойственную ему ранее дисциплину Маркуса.
— Почему ты так говоришь? — наконец спросила Летта.
— Если бы они не были врагами с рождения, они бы могли быть друзьями, не смотря на их отличия, у них много общего, не замечала? Даже вкус на женщин.
Маттео замолчал на секунду.
— Богиня прокляла их род почти три тысячи лет назад. Потомки Марса, обреченные убивать друг-друга из-за крови. Из-за власти. И… — он взглянул прямо на Николетту. — Из-за женщины.
Николетта затаила дыхание.
— Не ты, — добавил он мягко. — Тогда — нет. Но ты стала продолжением этого. Символом. Шансом победить, не только друг друга, но и самих себя.
Она сжала ладони.
— Значит, я — снова причина?
— Только если сама позволишь, — ответил Маттео. — Ты не представляешь, насколько сильно ты их изменила. Маркус, который раньше шёл по правилам, пошёл на убийство. Лучиано, который не верил в любовь, захотел дома. Семьи. Тебя.
— Я устала, Маттео. Устала быть чьей-то слабостью. Или причиной войны.
Он кивнул.
— Тогда перестань быть слабостью. Стань силой. Они оба влюблены в тебя. Но ты должна понять, кто ты без них. Не чья-то жена. Не чья-то муза. А Николетта Делла Скала. Дочь Дианы. Если ты ей действительно веришь в это.
Она опустила глаза на браслет на запястье — тёплый металл, в котором мерцал полумесяц. Впервые он казался ей не только связью с прошлым, но и ключом к будущему.