Николетта отвела взгляд, её голос стал чуть тише и загадочнее.
— Я не могу тебе сказать.
— Почему? — мягко спросил Лучиано, приближаясь еще ближе. — Что-то скрываешь?
В ее глазах мелькнула тень тайны, которая ещё больше притягивала его к ней.
— Думаю, нам лучше не знать, кто мы, — тихо произнесла Николетта, глядя на него с едва заметной улыбкой. — Воспринимай сегодняшний вечер как маленькое приключение.
Лучиано посмотрел на нее с легкой усмешкой, но в его глазах таилась не игра, а что-то куда глубже.
— Ты правда веришь, что мы сможем забыть этот вечер? — спросил он, не отпуская её взгляда. — Что я смогу отпустить тебя?
Она на секунду замерла, потом всё же кивнула.
— Иногда это единственный способ остаться свободной.
— Я не могу отпустить тебя, — прошептал он, голос стал хриплым, напряженным. — Ты моя пара… А я не просто волк, я…
Но Николетта мягко коснулась его губ пальцем, прерывая.
— Тсс… — она покачала головой, взгляд был полон противоречий. — Я не хочу знать, кто ты, Луччи. Не сейчас. Не так.
Она улыбнулась грустно, но твердо.
— Я хочу запомнить этот вечер таким, каким он был. Красивым. Бесконечным. Без имён, без кланов, без прошлого и будущего.
Он замолчал, глядя на неё с болью и восхищением, будто пытался запечатлеть каждую черту её лица.
— Значит, просто Луччи… — прошептал он. — Моя, но не сейчас.
Она кивнула.
— Не сейчас. Я благодарна тебе, что ты остановился, — мягко сказала Николетта, глядя ему в глаза.
Лучиано провёл пальцами по её щеке, его взгляд стал мягче, почти нежный.
— Я сделал это не потому, что смог… А потому, что ты попросила.
— И этого достаточно, — прошептала она.
Он кивнул, медленно отстраняясь, давая ей пространство, но не отпуская её руку.
— Я бы не простил себе, если бы причинил тебе боль, — сказал он тихо. — Даже если это значит ждать. Хоть вечность.
Николетта чуть улыбнулась, сдерживая дрожь.
— Просто эта ночь… она была на грани. Между тем, кем я должна быть, и тем, кем хочу стать. И ты… ты стал частью этого выбора.
— Я не хочу быть лишь воспоминанием, Луччи, — сказал он. — Но если ты выбрала запомнить меня так — я приму это.
— Запомню. Навсегда.
Николетта подняла глаза, встретившись с его взглядом. Он был полон нежности, боли и желания. Она прикоснулась к его щеке, её пальцы дрожали.
— Спасибо… — прошептала она и, склонившись ближе, осторожно коснулась его губ.
Поцелуй был теплым, не спешным. В нём не было страсти, только нежность и тихая благодарность. Он обнял её крепче, как будто боялся, что она растворится в воздухе. Их губы встретились снова и снова, в замедленном ритме, словно время замерло.
Она таяла в его руках. Её сердце стучало быстро, слишком быстро — от близости, от обманутой нежности, от того, что скоро всё закончится.
Пальцы Лучиано чуть дрогнули, хватка на талии ослабла. Он положил голову ей на плечо, шепча что-то бессвязное — и замер.
Николетта аккуратно отстранилась. Он уже спал. Клофелин сделал своё дело.
Она посмотрела на него в полумраке комнаты — такого сильного, такого опасного, и сейчас беззащитного. В её горле встал ком.
— Прости, — прошептала она, — но я должна была выбрать себя.
Глава 7
Николетта осторожно встала с постели, стараясь не потревожить сон Луччи. Его лицо во сне казалось почти мальчишеским — таким мирным.
Она огляделась. Платье было безнадёжно разорвано. Взгляд зацепился за тёмно-серую толстовку, небрежно перекинутую через спинку стула. Она подхватила её, приложила к лицу и вдохнула аромат. Он был насыщен запахом его кожи, теплоты и чего-то неуловимо волчьего. Ее тело откликнулось воспоминанием о его прикосновениях.
Толстовка была велика, почти до колен, но она укуталась в неё, словно в панцирь — и защиту, и утешение.
Подойдя к кровати, Николетта ещё раз посмотрела на него. В лунном свете, проникающем через полузакрытые шторы, он казался нереально красивым, почти неземным.
— Если звёзды сложатся правильно, — прошептала она, склоняясь ближе, — судьба сведет нас снова, Луччи.
Её губы коснулись его виска лёгким прощальным поцелуем.
На секунду Николетта замялась у двери. Взглянула на скомканное, изорванное платье, лежащее на полу. Оно больше не имело ни практического смысла, ни внешнего лоска. Но в нём была история. Этот вечер. Это бегство. Этот поцелуй. Это "почти".
Она подняла платье, провела пальцами по разорванному шву, как будто прощалась. Подошла к креслу у кровати и аккуратно положила его туда — рядом с ним. Пусть останется. Пусть будет ему напоминанием. Или загадкой.