— Ты о ней?
— Я всегда о ней.
И звонок оборвался.
Он опять остался в полумраке, один, в своём кабинете, окружённый роскошью, которая уже давно потеряла всякий смысл. Пальцы сжимали хрустальный бокал, но вино в нём так и не было отпито. Мысли были не здесь, не в настоящем. Они блуждали сквозь время.
Николетта.
Имя, которое он так старательно пытался вычеркнуть из сердца, оказалось выжжено на его душе навсегда.
Он закрыл глаза.
Он снова в том самом старом зале. Мерцание света на танцполе. Шорох платьев. И она… девушка, в которую он влюбился с первого взгляда и навсегда. Ни одна женщина никогда не смотрела как она.
— Как тебя зовут? — спросил он, лелея ее в своих обьятьях.
— Я Луччи, — сказала она.
— Луччи? — переспросил он, хмурясь. — Это имя?
Он усмехнулся тогда, приняв её особенную нимфу с манерами актрисы. Даже не догадался, насколько глуп был.
Луччи.
Сокращение. Конечно. Он должен был догадаться. От Белуччи. Всё это время она была рядом, прямо перед ним. Судьба в тонком шелке. Бомба с отсроченным взрывом.
Он откинулся назад, чувствуя, как внутри скручивает что-то резкое и холодное. Ностальгия? Раскаяние? Нет. Это была потеря. Не та, от которой кричишь. Та, от которой молчишь всю жизнь.
В этот момент на столе завибрировал телефон. Дарио.
— Что? — коротко бросил он, поднимая трубку.
— Есть новости. «Ники Белл» — он улетел в Ниццу. Частный рейс. Всё официально, билеты, посадка, сопровождение.
Лучиано прищурился. Его голос стал тише, но жестче:
— Ты уверен, что это он?
— Уверен настолько, насколько можно быть уверенным в фантоме. Он появляется — и исчезает. Как будто знает, когда мы его находим.
— Не фантом, — прошептал Лучиано, сжимая трубку. — Призрак прошлого. Или будущего. Смотря, откуда смотришь.
— Нам лететь следом?
— Нет. Пока — наблюдение. Пусть они думают, что мы не поняли.
Он повесил трубку и снова взглянул на бокал. На дне поблёскивала капля вина. Красная. Как её губы в ту ночь на яхте. Как её кровь, если бы он не защитил.
Луччи.
И имя снова сжалось вокруг его сердца кольцом.
Он встал, подошёл к окну. Рим растягивался внизу, пульсируя золотом и кровью.
— Почему у меня такое ощущение, что ты с ним связана Николетта Белуччи?
Он коснулся стекла кончиками пальцев, как будто там — её лицо.
Вдруг его осенило.
— Если это ты, Ники Белл… — прошептал он, — вернись и закончи то, что начала. Или позволь мне закончить это за тебя.
— Дарио, звони в аэропорт, мы улетаем.
— Куда? — спросил он.
— На Лазурный берег.
Глава 75
Ники Белл
Солнце лениво клонилось к горизонту, окрашивая небо над Лазурным берегом в оттенки персика и золота. Ники вытянулась на лежаке, едва шевеля пальцами, держала в руке бокал с холодным ананасово-мятным дайкири. Волны тихо шептали что-то вечное, неизменное. И впервые за долгое время ей не хотелось думать — только дышать.
— Мы это сделали, — сказал Тео, опускаясь рядом на шезлонг, его голос был по-летнему расслабленным, но глаза, как всегда, изучающими.
— Да, мы это сделали, — кивнула Ники, не открывая глаз. — Эта сделка — шах и мат. Они даже не поняли, кто стоит за этим.
— Пока, — усмехнулся Тео. — Но скоро поймут. Мы стоим на пороге финальной партии. Рим почти в наших руках, Летта.
— Не зови меня так, — машинально произнесла она, — хотя… — она открыла глаза и посмотрела на него, — я не возражаю. Сегодня — можно. Мы заслужили отдых.
Он протянул ей руку, коснулся тонкого запястья.
— Ты сама себе не даёшь отдыхать. Но поверь, мы заслужили больше, чем вечер на пляже. Князь Монако пригласил нас на закрытую вечеринку сегодня ночью. Узнал о нашей компании, о "Белл Корпорейшн", и хочет лично познакомиться с владельцами. Официально — деловой интерес. Неофициально — престиж.
Ники приподняла бровь:
— Вечеринка? В платье, на каблуках, с бокалами шампанского и фальшивыми улыбками?
— Именно. — Тео лукаво улыбнулся. — Но в Монако это своего рода ритуал. Если ты не появляешься на рауте князя — ты не существуешь. Он захотел «Ники Белла» — значит, мы уже выиграли пол-Баталии.
— Ты умеешь убеждать, Тео.
— Я умею чувствовать момент. И этот момент — наш. Считай это прощальным тостом перед битвой.
Ники допила коктейль и поставила бокал в песок. Солнце ударяло в глаза, но она смотрела вдаль, где яхты качались на бирюзовых волнах, словно игрушечные.
— Знаешь, — сказала она тихо, — иногда мне кажется, что я изменилась настолько, что даже не знаю, кто я.