Выбрать главу

— Я знаю, кто ты, — сказал Тео, наклоняясь ближе. — Ты та, кто сделала невозможное. Ты не Белуччи. Не просто дочь Дианы. Ты — будущее Рима. Ты — его душа.

Она усмехнулась, едва заметно.

— Ладно, Тео. Уговорил. Но знай — ты будешь нести мои туфли, если я устану.

— Как скажешь, Signora Bell. Только выбери те, что соответствуют богине войны.

— Богине охоты, — попровила его она.

Николетта стояла перед высоким зеркалом, поправляя серьги — тонкие, как шепот, цепочки из белого золота, скользящие по шее. Отражение, глядящее на неё, было почти чужим: роскошное платье цвета старого вина обтягивало её тело, открыв высокие ключицы, изгиб талии, ноги в тончайших чулках, поддержанных туфлями на убийственно высоких каблуках. Волосы, некогда собранные в строгий хвост, теперь мягкими волнами ложились на плечи. Губы, алые, как первый поцелуй. Парфюм — лёгкий, но томный, с нотами розового перца, мускуса и ванили.

— Что ж ты наделала, — прошептала она себе в зеркало. — Теперь ты точно не Ники Белл.

Стук в дверь вывел её из транса.

— Входи, Тео, — бросила она через плечо.

Дверь открылась… и Маттео застыл на пороге.

Он даже не сразу понял, как перестать дышать. Его взгляд скользил от её лица к изгибу бедра, к линии шеи, к тем глазам, в которых будто вдруг снова появилась та обворожительная девушка из прошлого — но теперь взрослая, сильная, и смертельно опасная.

— Скажи хоть что-нибудь, — усмехнулась она, повернувшись к нему.

Он сглотнул.

— Это... ты? — хрипло сказал он. — Летта?

— Впервые за пять лет, — тихо ответила она. — Ники Белл уходит на одну ночь в отпуск.

Он шагнул ближе, всё ещё не веря. Взял её руку, провёл пальцами по её запястью.

— Ты прекрасна. Как... грех. Если князь будет на тебя слишком долго смотреть — боюсь, у него случится государственный переворот.

— А ты, Тео, ревнуешь?

— Я охраняю инвестиции, — усмехнулся он. — В тебя вложено слишком много крови, чтобы тебя кто-то посмел тронуть.

Она взяла клатч и, подмигнув, направилась к двери.

— Пошли. Идём поиграем в королей и богинь. Посмотрим, сможет ли кто удивить нас.

Вечеринка проходила в роскошном зале дворца, превращённого в сверкающий лабиринт света, золота и шёпотов. Люстры из муранского стекла осыпали гостей мягким светом, который играл в огранках бриллиантов, рассыпанных по шеям и запястьям элиты. Сквозь легкий туман благовоний и шампанского витали смех, ароматы редких духов и музыка, льющаяся из-под пальцев живого оркестра. Стены украшали гобелены времён Людовика XIV, а официанты в безупречных белых перчатках разносили изысканные канапе и Dom Pérignon в хрустале Baccarat.

Каждый здесь был «кем-то»: герцоги, маркизы, старые династии Европы, нефтяные принцы, королевские внебрачные линии и миллиардеры новой эры. Все в нарядах от кутюр. Но среди этого сияющего паноптикума взгляд цеплялся за одну фигуру.

Ники Белл.

Высокие каблуки, платье в пол с открытой спиной, гладкие локоны, уложенные в винтажную волну. Её спина казалась вызовом, её профиль — загадкой. Она стояла у бокового балкона, с бокалом в руке, наблюдая, как волны разбиваются о ночной берег Монако. Маттео где-то позади беседовал с испанским аристократом, когда к ней подошла девушка в сверкающем платье оттенка розового кварца, держащая в руках бокал с клубникой и шампанским.

— Madre mia... Ники?— Голос прозвучал с дрожью, между удивлением и неверием. — Это ты?

Николетта обернулась. Перед ней стояла Жасмин — та самая, с кем они когда-то делили не только комнату в швейцарской закрытой школе, но и ночные тайны, и девичьи мечты.

— Жасмин, — с лёгкой улыбкой произнесла Николетта, будто имя слетело с её губ впервые за годы.

— Mon Dieu! Вот это да! — воскликнула Жасмин, обнимая её так крепко, как будто боялась, что та снова исчезнет. — Я думала, ты погибла! Я помню те новости... пожар... Белуччи... Это был кошмар. Твоё имя не упоминалось среди выживших. Почему ты не дала знать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Николетта отступила на полшага, её лицо оставалось безмятежным, но глаза — полны слоёв боли и сдержанности.

— Иногда легче исчезнуть, чем объяснить, — тихо ответила она. — Мне пришлось стать другой.

Жасмин слегка наклонила голову, в её взгляде появилось понимание. Она всегда была одной из тех, кто знал, что за внешним лоском мира скрываются трагедии и тайные войны.

— И теперь ты — Ники Белл. Загадочный инвестор скупивший пол Рима, которого боится сам Гай Ромуло… — прошептала она, наклонившись ближе. — Ты не просто выжила, ты восстала из пепла, ma chérie.