И тут — взгляд выхватил знакомый силуэт.
Маттео.
Он стоял в полоборота, на краю танцплощадки, смеясь и что-то оживленно рассказывая девушке в сверкающем платье оттенка розового кварца. Её длинные вьющиеся волосы были убраны в небрежную, но утонченную прическу, а на тонкой шее сверкал фамильный сапфир. Даже без представления Лучиано узнал её — Жасмин, внебрачная дочь князя. Тень, загадка, светская сенсация, о которой судачили в кулуарах Монако.
Он направился к ним, медленно, уверенно, лавируя среди танцующих, не сводя взгляда с Маттео. Если Тео здесь, то Николетта тоже. Она где-то рядом.
Где ты, Луччи? Почему прячешься от меня?
Подойдя ближе, он уловил обрывок разговора и мягкий смех Жасмин. Маттео заметил его первым. Его лицо мгновенно изменилось: из тёплой открытости — в броню. Они встретились взглядами. Не враги, не друзья. Двое мужчин, знающих слишком много друг о друге.
— Лучиано Рем, — спокойно сказал Маттео, — Какая… встреча.
— Тео, — усмехнулся Лучиано холодно, — Ты изменился. Видимо, Монако идёт тебе на пользу.
Жасмин отошла на шаг, оставляя их наедине. У неё был инстинкт выживания. И чутьё на мужчин, которые могут разнести вечер в клочья.
— Где она? — прямо спросил Лучиано, подходя ближе, почти вплотную.
Маттео не моргнул.
— Она придёт к тебе сама, когда будет готова.
— Я не для этого сюда прилетел.
— Возможно. Но иногда судьба требует… немного терпения.
В этот момент в зале заиграл струнный квартет. Люстра над ними вспыхнула тысячей огней.
И всё замерло. Мир. Музыка. Время. Он увидел ту, которую искал.
Лучиано сделал шаг. Маттео остался позади.
Рем стоял, будто околдованный, несколько мгновений, не отрывая взгляда от арки, где только что исчез её силуэт. Его пальцы сжались в кулак, грудь ходила тяжело. Она была здесь и — ушла, даже не заметив его.
Он резко развернулся. Маттео уже стоял позади, будто ждал этого поворота.
— Она ушла, — тихо, но отчётливо сказал Тео. — Не думаю, что стоит её догонять сейчас.
Лучиано метнул в него взгляд, полный льда и боли.
— Зачем ты привёл её сюда?
— Я её не привёл, — спокойно ответил Маттео. — Она пришла сама. Она всегда всё решает сама. Ты же это знаешь, Лучиано.
Немая пауза. В ней — пять лет молчания, потерянных снов и несказанных слов.
— Пойдём, — продолжил Маттео. — Нам нужно поговорить. Только ты и я.
Лучиано недоверчиво смотрел на него, но всё же пошёл за ним. Они вышли на террасу, где шум вечеринки стал приглушенным фоном, а воздух был наполнен солью моря и жасмином.
— Говори, — коротко бросил Лучиано.
Маттео вздохнул и прислонился к перилам.
— После пожара в поместье Белуччи она была не просто разрушена. Она была уничтожена. Всё, во что она верила, все, кого любила, были вычеркнуты из жизни. И она решила стать кем-то другим. Не жертвой. Не девочкой Белуччи. А охотницей. А я решил ей в этом помочь.
Он сделал паузу.
— Мы сбежали. Новые документы, новая жизнь. Годы подготовки, планов, тренировки. Бизнес-империя под вымышленным именем. Мы покупали Рим изнутри. Объект за объектом. Удары были точны. Медленные. Но каждый из них — часть плана. Чтобы разрушить всё, что построил Гай Ромул. Не просто разрушить — разоблачить.
Лучиано молчал. Его лицо оставалось мраморным, но в глазах вспыхнул огонь.
— Она стала кем-то, кем ты бы даже не узнал. Стратег. Бизнесмен. Призрак. — Маттео посмотрел ему в глаза. — Она сделала всё, чтобы отомстить.
— А ты? — хрипло спросил Рем. — Что ты получил взамен? Ты любишь её?
Маттео слегка усмехнулся, горько.
— Я люблю её. Как сестру. Как свою судьбу. Но я знал всегда — она не моя. Она принадлежала тебе, даже когда ненавидела твоё имя. Даже когда думала, что убила тебя внутри себя. Она никому не принадлежит, Лучиано. Но если она и склонится хоть на миг — это будет к тебе. И только к тебе.
Ветер с моря ударил в лицо. Лучиано сжал челюсть.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что ты всё ещё можешь всё разрушить. Или — всё спасти. Завтра она нанесёт последний удар. И если ты хочешь спасти её — и себя — тебе нужно выбрать: война или любовь. Старый Рим или новая кровь.
Маттео оттолкнулся от перил и прошёл мимо.
— Она не ушла далеко, — сказал Тео.
Он оставил Лучиано одного, под чёрным небом, где небо рассыпало звёзды — словно снова давало им шанс.
Глава 78
Лучиано стоял на той же террасе, вглядываясь в ночной горизонт, где город огнями вспыхивал, как древняя мозаика. Он сжал перила так сильно, что побелели костяшки. Внутри всё кипело — не от гнева, а от страха. Того самого, что он прятал всю жизнь. Страх потерять не Рим. Не власть. А её.