Он остановился всего в дюйме от неё, его ладонь легла ей на талию, медленно, словно спрашивая разрешения. Она не отстранилась.
— Я слышал, как билось твоё сердце, Летта. Даже сквозь стены. Даже сквозь время. Оно звалó меня.
— А если я больше не та, кого ты помнишь? — с горечью прошептала она.
— Я не ищу прежнюю тебя, — ответил он. — Я пришёл за той, которая стоит передо мной сейчас. Сильной. Смелой. Моей.
Она дрожала. Но не от страха.
Между ними натянулась тишина, густая, как дым после взрыва. А потом она выдохнула:
— Чего тебе от меня надо? — её голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым.
— Тебя, — ответил он просто. — Только тебя.
Николетта горько усмехнулась, скрестив руки на груди.
— А как же Рим? Он больше тебе не нужен?
Лучиано шагнул ближе, его глаза потемнели от того, что она не просто ставит под сомнение его чувства — она напоминает о его слабости, о цене, которую он когда-то был готов заплатить за трон.
— Рим? — повторил он. — Я всю жизнь думал, что хочу Рим. Власть. Контроль. Триумф. Но всё это оказалось пеплом в тот момент, когда ты исчезла. Без тебя даже земля под ногами рушится.
— Ты и раньше так говорил. А потом снова выбирал силу, — резко ответила она, но в голосе звучала боль, не упрёк.
Он подошёл вплотную, задержав дыхание. Его пальцы легко коснулись её щеки — осторожно, как будто касался раны.
— Я выбирал силу, потому что думал, что иначе потеряю всё. Я ошибался. Ты — моя сила, Летта. Не Рим. Не клан. Не месть. А ты.
Николетта отвела взгляд, её плечи дрогнули.
— А если я скажу, что мне не нужен ни ты, ни Рим, ни воспоминания? Что я хочу забыть всё и начать с нуля?
Он не моргнул. Только тихо сказал:
— Тогда я помогу тебе забыть. И уйду. Если ты правда этого хочешь.
Тишина повисла между ними, словно выстрел в пустой комнате. А потом она прошептала, почти не веря, что говорит это:
— Я не хочу забывать.
— Позволь мне быть рядом. Без клятв. Без Рима. Только мы.
И на мгновение в её глазах снова вспыхнула та самая девочка, что когда-то влюбилась в наследника врага… и назвала его Лучи.
Николетта медленно отступила от него, прижав руки к груди, будто защищалась от слов, которые он только что произнёс. В её глазах плескалась сталь — холодная, острая, непреклонная.
— Ты мне больше не нужен, Лучиано. — Голос её был ровным, почти безэмоциональным, как лезвие ножа. — Николетта Белуччи умерла в том пожаре. Её больше нет. Теперь я — Ники Белл. И единственное, что мне нужно — это Рим. Без Ромула. Без крови. Без тебя.
Он застыл, как будто её слова выстрелили ему прямо в сердце. Затем медленно шагнул ближе.
— Нет, — сказал он тихо, но в этом слове звучала ярость, нежность и непоколебимая вера. — Ты не Белл. И никогда не была. Ты — Рем. Моя половина. Mia lupa.
Она отвернулась, чтобы он не видел, как предательская дрожь прошла по её плечам. Но он подошёл ближе и продолжил, уже почти шёпотом:
— Ты — пламя, не пепел. Ты можешь прятаться за маской Ники, можешь скрываться под чужим именем, можешь пытаться вырвать сердце из груди… но я всё равно найду его. Потому что оно бьётся в такт моему.
Она повернулась резко, злая, уязвленная, красивая как буря.
— А если это сердце больше не бьётся ради тебя?
Он лишь чуть наклонил голову и ответил с той самой безрассудной уверенностью, за которую она когда-то и полюбила его:
— Тогда я заставлю его вспомнить. Не силой, нет. А любовью. Тем, что всё ещё горит между нами. Потому что ты — Рем, я докажу тебе это.
И он поцеловал ее впервые напористо, силой альфы, она пыталась вырваться из его рук, но он держал крепко. Когда он на мгновение оторвался от неё только чтоб перевести дыхание, она врезала ему между ног.
Глава 79
Он согнулся от боли, задыхаясь, и сделал шаг назад, упираясь рукой в край стола. В глазах металась ярость, но больше — обида. Она стояла перед ним, тяжело дыша, щеки пылали, а губы были припухшими от его поцелуя.
— Ты что творишь, Рем?! — выкрикнула она, дрожащим от адреналина голосом. — Думаешь, можешь просто появиться, ворваться в мою жизнь, в мой номер, и силой заставить вспомнить то, что я старалась забыть пять лет?!
— Я... — Он не сразу нашёл слова, поднял взгляд, в котором было больше боли, чем злости. — Я думал, ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, кто ты.
— Я знаю, кто я! — Она обхватила себя за плечи, будто защищаясь от холода, что пробирался изнутри. — Я Ники Белл. И ты не имеешь права… трогать меня без моего согласия.