Тишина повисла между ними снова. Долго. Даже сенбернар, лёжа у двери, приподнял голову, будто ощутил напряжение.
— Ты сумасшедший, — тихо сказала она.
— Влюблённый, — поправил он и сделал глоток кофе. — А это, amore, почти одно и то же.
— Значит, ты предпочитаешь быть моим врагом? — игриво переспросила она, приподняв одну бровь и облизнув ложечку от йогурта так, что он чуть не раздавил в руке свою чашку. — Ты ещё не знаешь, с кем решил враждовать, — продолжила она, лениво откидываясь на спинку стула. — Я ведь, между прочим, злопамятная. И коварная.
Он улыбнулся — медленно, как это делал только в её присутствии.
— Тогда расскажи, mia lupa, — сказал он, также игриво подражая её тону. — С кем же я решил враждовать?
— С женщиной, которая почти разрушила две империи, трижды сменила личность, и однажды сбежала после собственной свадьбы. И всё это до тридцати.
— Звучит как повод не выпускать тебя из виду ни на секунду.
— Или запереть в башне, — подкинула она, играя с крошками круассана на тарелке.
— О, поверь, я об этом думал, — его голос стал чуть ниже. — Только с тебя хватит башен. Теперь ты будешь во дворце. Со мной. Добровольно.
— Ты и правда думаешь, что сможешь удержать меня?
— Я знаю. Потому что ты не хочешь уходить, Летта. Ты хочешь, чтобы я сражался за тебя. Даже если я — твой враг.
Она на секунду застыла, потому что он сказал правду. Непрошибаемую, обнажающую правду, от которой внутри всё сжалось.
Она наклонилась через стол, опасно близко, и прошептала:
— Если ты правда хочешь быть моим врагом, Лучиано… тогда лучше не расслабляйся. Потому что я не оставлю от тебя живого места.
Он тоже подался вперёд, их лица разделяли миллиметры:
— Обещаешь?
— Обещаю, — выдохнула она, и их губы снова слились в поцелуе — не врагов, а страстных влюбленных. Поцелуй силы, страсти, вызова. Начало новой войны.
На этот раз — за любовь.
Глава 82
Он не сказал ни слова — просто поднял её на руки с той же лёгкой решимостью, что и тогда, пять лет назад. Николетта не сопротивлялась. Она только смотрела ему в глаза, и в них было всё: прошлое, которое их разъединило, и будущее, которое могло их спасти.
Он отнёс её в спальню — просторную, с балдахином, белыми простынями и мягким светом ламп, как отражением той ночи на яхте, где всё началось. Там, где она впервые отдала себя ему полностью, с доверием и страстью, вопреки страху и судьбе.
Когда он опустил её на край кровати, она не отвела взгляда. Ни слова. Только тишина и биение двух сердец, сошедшихся вновь.
Он осторожно развязал пояс её халата. Под ним всё так же не было ничего. Он провёл пальцами по её обнажённому плечу, перечитывая давно забытый текст татуировки. Она выдохнула, потянулась к нему — и на этот раз их поцелуй был не жадным, а узнающим. Как возвращение домой.
— Мы с тобой, как огонь и лёд, — прошептал он ей в губы, скользя ладонью по её спине, — но именно поэтому мы не можем существовать друг без друга.
— Мы не смогли друг друга забыть, — ответила она, целуя его шею. — Ни ты, ни я.
Они слились медленно, будто восполняя все утраты, что лежали между ними. Он снова прикасался к ней так, будто это было в первый раз — и в то же время, как к своей половине. Её тело отозвалось на каждое его движение, каждый вздох, каждый шепот. Это было не только страстью — это было принадлежностью. Признанием.
— Я люблю тебя, Летта… всегда любил, даже когда ненавидел, — шептал он ей на ухо, когда она выгибалась навстречу ему.
— Я твоя, — отвечала она, дрожа под ним. — Только твоя.
И после долгих лет боли, тайны и разлуки, они не просто соединились телом. Они вернули себе друг друга. Без масок. Без фамилий. Без прошлого.
Только Летта и Лучи. Только любовь, от которой невозможно было сбежать.
Они не спешили вставать.
Мир за пределами спальни будто перестал существовать. Только утренний свет, струящийся сквозь прозрачные шторы, касался их обнажённых тел мягким золотом. Николетта лежала на груди Лучиано, слушая размеренное биение его сердца. Его рука лениво скользила по её спине, рисуя бесконечные круги — не ради ласки, а ради ощущения, что она здесь. С ним. По-настоящему.
— Знаешь, — тихо сказала она, поднимая взгляд, — я не думала, что снова смогу чувствовать это.
— Что именно? — спросил он, уткнувшись носом в её волосы.
— Спокойствие, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Как будто весь этот сумасшедший мир можно выключить… просто вот так… закрыть глаза и быть с тобой.
Он молчал, только крепче обнял её.
— Мне казалось, что если ты не вернешься… я никогда не найду дорогу обратно к себе, — признался он.
— А я потеряла себя совсем. Но, видимо, нужно было стать Ники Белл, чтобы стать настоящей Николеттой.