Лучиано молчал. Его взгляд, тёмный и напряжённый, встретился с её. Он слышал каждое слово, будто оно оставляло на его коже ожоги. Но он не отводил глаз — напротив, смотрел так, как смотрят только тогда, когда готовы признать правду.
— Ты права, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычной уверенности. — Я тоже этого хочу. Я не хочу, чтобы мой сын или дочь выросли в мире, где фамилия важнее сути. Где любовь — слабость, а кровь — валюта власти. Но Рим... он не сдаётся просто так, Николетта.
— Тогда его нужно сломать, — прошептала она. — До основания. До корней. Чтобы он перестал быть игрушкой в руках старых волков.
Он прижал её к себе, его пальцы зарылись в её волосы.
— Вот почему ты — моя истинная. Ты говоришь те слова, о которых я боялся даже думать вслух. Ты готова не просто сбежать, а сражаться. Изменить систему, даже если придётся сжечь её дотла.
— Только не одна, — сказала она. — Только если ты будешь рядом. Не как альфа. Не как наследник клана. А как мужчина, которого я выбрала.
Он кивнул.
— Как твой муж. Как отец наших детей. Как человек, который выбрал тебя — и будет выбирать снова, каждый день, пока этот город не падёт на колени перед новым именем.
— Перед новой семьёй, — закончила она.
— Перед будущим, в котором только мы. И те, кто родятся свободными. Без проклятия фамилии. Без крови на руках.
Они замолчали. Всё было сказано.
Но тишина между ними была уже не страхом, а согласием. Началом.
Глава 83
Маркус Ромула
Тяжелые бархатные портьеры заглушали дневной свет, будто и сам дом Гая Ромула был не рад просыпаться. Воздух в кабинете был пропитан дымом сигар, старым деревом и чем-то ещё — невысказанной яростью.
Маркус сидел в инвалидном кресле напротив массивного стола, с которого однажды, в детстве, сорвал печать с письма, не предназначенного ему. Тогда он получил по лицу. Сегодня удар был словом — и было больнее.
— Ники Белл должна быть уничтожена, — медленно проговорил его отец, — она опасна. Ты сам видел — за пять лет она скупила половину влияния твоей империи.
Маркус не отреагировал.
Гай Ромула стоял у окна, спиной к сыну, глядя на серое небо над Римом.
— Она не просто женщина, она символ, — продолжал альфа, — символ того, что ты когда-то не добил. Ты дал Николетте Белуччи выжить, и теперь она вернулась. Под новой личиной. Но с огнём предательницы.
— Наши отношения с самого начала были обречены, — сказал Маркус, — а после того, что ты сделал с ее семьей и домом, она бы никогда больше не вернулась ко мне. Из-за тебя. Это ты создал Ники Белл.
Тишина растянулась. Затем Гай резко обернулся, в его глазах вспыхнула ледяная ярость.
— Ты смеешь говорить мне о том, что нужно делать?! — голос его был грозой. — Ты?! Жалкий инвалид, который умудрился проиграть всё! Сначала — её сердце. Потом — её уважение. А теперь ещё и Рим!
Маркус стиснул челюсть, но не отвёл взгляда.
— Я пытался. Я верил, что она выберет меня.
— Она выбрала силу. А в тебе её нет, Маркус. И не было никогда. — Гай подошёл ближе, хрипя от сдерживаемой злобы. — Ты был ошибкой. Не наследником. Мальчиком, которому дали имя, но не характер.
— Ты никогда не давал мне шанса, — прошипел Маркус, — ты всегда сравнивал меня с мёртвыми, с теми, кто жил в твоих иллюзиях.
— Я сравнивал тебя с настоящими мужчинами, Маркус. С теми, кто удерживал Рим на протяжении веков, а не отдаёт его бабе в дорогих каблуках и поддельной фамилии.
Маркус встал. Его лицо пылало.
— Она не поддельная. Она реальна. Реальнее тебя, старик.
Пощёчина прозвучала как выстрел. Кулак Гая врезался в лицо сына с точностью и болью отточенного ритуала.
— Исчезни с моих глаз. — холодно бросил он. — Если ты не способен уничтожить женщину — ты не способен править. А если она не падёт от твоей руки… я сам подниму ту, что сильнее тебя. Я отправлю следом вас обоих в ад.
Маркус отьехал, не вытирая кровь с губ. Но в его взгляде было не поражение. А ярость.
— Будь осторожен, отец. Иногда именно те, кого ты называешь слабыми… становятся палачами.
И где-то глубоко внутри, в пепле его разбитого сердца, загорелось новое пламя.
Маркус закрыл за собой тяжёлую дверь кабинета, и уже в коридоре его пальцы нащупали в кармане смартфон. Он знал, что времени почти нет. Если Гай сказал это вслух, значит, план уже в движении.
Экран загорелся. Он нашёл номер Лучиано.
Сигнал шёл… один… второй… третий.
— Давай же… возьми, чёрт тебя побери, — прошипел он.