Маркус почувствовал, что готов снова вступить в игру — не только ради власти, но ради неё. Ради того, чтобы вернуть то, что казалось потерянным навсегда.
Сначала он должен уничтожить тень отца, раз и навсегда. Обезопасить её, защитить её от рук Гая Ромула, прежде чем она снова окажется в опасности.
А потом… тогда он покорится её сердцу, отдастся полностью, без остатка. Он знал, кто ему в этом поможет — человек, которому он доверял больше, чем себе самому, человек, который ему так и не стал братом. С этим союзником он сможет перевернуть игру, обратить всё против тех, кто когда-то пытался сломать их обоих и вернуть ее.
Маркус сжал кулаки, чувствуя прилив решимости. Внутри него проснулась стратегия, холодная и точная, как лезвие, и вместе с ней — пламя, которое больше не будет тушиться. Наступал час расплаты, и он был готов.
Глава 86
Ники Белл
Ники открыла глаза в полумраке просторной спальни, в которой царил аромат свежих цветов и легкий холод вечернего воздуха, пробивающегося сквозь приоткрытые окна. Лучиано рядом не было. Сердце дрогнуло — не от страха, а от желания ощущать его присутствие, даже когда он просто молчал.
Она села на кровать, обвивая колени руками, и позволила себе на мгновение расслабиться, откинув мысли о делах, встречах и бесконечной политической игре. Темнота казалась полной, но не угрожающей — скорее, ожидающей. Ники прислушалась: тишину нарушал лишь едва слышный шум за окном — листву качал ветер, где-то вдали переливались огни города.
«Где он?» — подумала она, и в мыслях мелькнуло чувство легкого беспокойства. Но тут же пришло привычное тепло — уверенность, что Лучиано никогда не оставит её в опасности. И пусть сейчас его нет, она знала, что он не навредит ей, что он рядом в по крайней мере в ее мыслях.
Ники вздохнула, ощущая лёгкое волнение: ночь только начиналась, а с ней — новые ходы, новые решения и новая игра, в которую теперь входила она сама, полная решимости и силы.
Она поднялась с кровати, накинув все тот же халат, и осторожно вышла на балкон. Ночь окутала её тихим серебристым светом, а легкий ветер играл с прядями ее волос, заставляя их мягко развеваться вокруг лица. Холодный воздух касался кожи, обжигая легкой дрожью, но одновременно даря ощущение живости, свободы и силы.
С высоты открывался вид на темные силуэты гор и мерцающие огни вдали, будто город сам дышал в такт её сердцу. Шаг за шагом она ощущала, как напряжение последних лет постепенно отступает, оставляя место размышлениям, воспоминаниям и планам.
Каждое прикосновение ветра к лицу казалось тихим напоминанием о том, что она больше не пленница чужой власти. Она могла дышать, видеть, выбирать. И в этой ночной тишине, окруженной холодом и звёздным светом, Ники почувствовала вкус настоящей свободы и силу, которая теперь принадлежала только ей.
Неожиданно Ники вздрогнула от знакомого, теплого голоса, доносящегося из тени комнаты.
— Аморе, ты уже проснулась? — прозвучало мягко, но с той привычной властной теплотой, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее.
Она повернулась и увидела Лучиано, стоящего у дверного проёма. Его глаза отражали мерцающий свет ночных фонарей, а легкая улыбка обещала безопасность и нежность одновременно. Никки почувствовала, как снова накатывает смесь облегчения, волнения и тихой радости — он рядом, и мир, хоть на мгновение, казался целым.
— Да… — выдохнула она, стараясь скрыть улыбку. — Я… просто смотрела на звёзды.
Лучиано сделал шаг вперёд, и в воздухе повисло мгновение тишины, наполненное невысказанным пониманием и тем доверительным теплом, что существовало только между ними. Он подошёл ближе, его шаги были мягкими, почти неслышными, но Ники чувствовала, как с каждым движением он заполняет всё пространство вокруг.
— О чём ты думаешь, аморе? — спросил он, присев на край кровати. Его ладонь легко коснулась её колена, будто он боялся спугнуть её хрупкое настроение.
Ники вздохнула и отвела взгляд.
— О будущем, — ответила она после паузы. — Но… знаешь, я поняла, пока я не разберусь с прошлым, его для меня просто нет.
Он нахмурился, и в тишине между ними что-то дрогнуло.
— Прошлое прошло, — мягко возразил он. — Мы живём здесь и сейчас.
— А настоящее… — перебила она, сжав простыню в пальцах, — держит меня в крепких тисках. Оно как клетка, Лучи. И даже если я поверю в завтра, эта клетка не исчезнет.
Он провёл пальцами по её щеке, вынудив встретиться взглядом.
— Тогда позволь мне сломать замок.
Ники едва заметно улыбнулась — горько, устало.