— Нет. Это замок, который должна открыть я сама. Иначе я всегда буду в долгу… даже перед тобой.
В его глазах мелькнуло что-то — смесь уважения и тихого страха потерять. Он кивнул, признавая её право на борьбу, но в каждом его движении оставалась готовность подхватить её, если она упадёт.
— Тогда расскажи, чего ты хочешь, я помогу.
— Я хочу отомстить за отца и брата, за всех, кто погиб в том пожаре, за всех кого я знала и не знала, я хочу закончить эту бесконечную бессмысленную войну.
Лучиано приблизился ещё ближе, чувствуя, как каждое её слово отзывается в нём эхом.
— Ты не хочешь мести только за себя, — сказал он тихо, почти шёпотом, — ты хочешь справедливости для всех, кого потеряла.
Ники кивнула, сжимая ладони.
— Да, — ответила она. — Я хочу закончить эту бесконечную, бессмысленную войну. Пусть больше никто не страдает, как мы страдали. Но я не могу идти дальше, пока прошлое держит меня в цепях.
Лучиано взял её руку в свою, крепко, но нежно.
— Тогда мы сделаем это вместе. Ты разберешься с прошлым, а я буду рядом. Мы очистим Рим от тех, кто принес ему боль. И только потом… только потом у нас будет будущее.
Ники улыбнулась сквозь напряжение, впервые за долгие годы почувствовав, что эта боль может стать оружием, а не оковами.
— Обещаешь? — спросила она.
— Обещаю, аморе. — Его голос был твёрдым, как сталь, но в нём звучала искренняя забота. — Только и ты обещай, что не сделаешь ни шагу без меня.
Она закрыла глаза, вдохнула ночной воздух, ощущая в нем смесь тревоги, решимости и слабое предвкушение того, что их совместная битва только начинается.
— Обещаю, аморе, — ответила Николетта.
— Мне только что звонил Маркус, аморе, — скрепя зубы сказал Лучиано, он наблюдал за ее реакцией,
Ники напряглась, почувствовав холодок в груди.
— Он звонил тебе? — её голос дрожал, хотя она старалась скрыть тревогу. — Чего он хочет?
Лучиано внимательно наблюдал за каждой ее эмоцией.
— Я чувствовал, как его голос дрожал, как будто он сам не до конца понимал, чего хочет.
Ники сжала перила балкона, глядя в ночную тьму.
— И что он хочет по-твоему? — тихо спросила она, пытаясь держать себя в руках.
— Он хочет вернуться в игру, — ответил Лучиано, не отводя взгляда от неё. — Но я знаю, что он боится. Боитесь потерять тебя окончательно. И, честно говоря… — он сделал паузу, оценивая её реакцию, — он может быть опасен, если позволить ревности управлять его действиями.
Ники опустила взгляд, ощущая внутреннее противоречие: часть её всё ещё помнила Маркуса, но реальность была иной — она уже не та девушка, что была пять лет назад.
— Тогда нам придётся быть внимательными, — сказала она с тихой решимостью, — прошлое ещё не отпустило нас полностью.
Лучиано мягко коснулся её руки:
— Именно поэтому я здесь. И пока я рядом, никто не причинит тебе вреда. Ни он, ни кто-либо ещё.
Она подняла глаза, впервые за долгие годы почувствовав, что её страхи немного рассеялись.
Глава 87
Лучиано Рем
Лучиано стоял чуть в стороне, прислонившись к дверному проему, и наблюдал за тем, как Николетта, опершись на перила, смотрела в темноту. Её силуэт, освещенный мягким светом из спальни, казался хрупким, но он знал — это иллюзия. Она была сильнее, чем кто-либо, кого он встречал.
Но стоило ему произнести имя Маркус, как всё в ней изменилось. Плечи едва заметно напряглись, пальцы вцепились в металл перил, и даже ее дыхание стало чуть более прерывистым. Он уловил это мгновенно, словно натянутая струна внутри неё зазвучала на чужое имя.
Почему я сказал ей, что он опасен? — спрашивал он себя, не находя честного ответа. Он мог бы сказать, что это было ради её безопасности. Что Маркус — сын того, кто мечтает её уничтожить, и значит, ему нельзя доверять. Но глубоко внутри он знал — это была не вся правда.
Он ревновал.
Его ревность была тихой, почти невидимой, но от этого еще более ядовитой. Не из-за того, что он не доверял Николетте, а из-за того, что в её прошлом было место, куда он не мог войти. Место, где был Маркус.
Воспоминание резануло, как старый шрам. Та ночь, когда она прикрыла его собой. Он до сих пор помнил, как она смотрела на него.
Она спасла его. Даже ценой своей жизни, если бы так пришлось.
И теперь… теперь он не был готов делить это место в её сердце с кем-то другим. Даже если этим кем-то был человек, которому он начал симпатизировать.
Он выпрямился, сделав шаг к ней, и в его взгляде читалось больше, чем он был готов озвучить. Он решил: Маркус не станет угрозой для неё. Не потому, что он опасен… а потому, что он не допустит, чтоб он встал между ними.