Она медленно обернулась.
— Клан Рема забрал почти весь центр города. Их волки патрулируют улицы, как армия. Уверенные, решительные. И дьявольски преданные ему.
— А клан Ромула?
— Мы сражаемся. Пытаемся удержать позиции. Но даже отец не может больше отрицать — Рем слишком силён.
Между стаями — постоянные столкновения. Кровь на улицах. Поджоги, исчезновения. Всё покрыто мнимым спокойствием, но если знаешь, куда смотреть… то видишь, как рвётся старая ткань города.
— И никто не вмешивается?
— Вмешиваются. И погибают. Старейшины уже несколько раз собирались, чтобы договориться с ним. Но… — он пожал плечами. — Рем не слушает никого. Он идёт к своей цели. И никто не знает, что у него в голове.
Нико заметил, как дрогнули её пальцы на подоконнике.
— Через три дня тебя обручают с Маркусом, — напомнил он. — А до тех пор тебе лучше не появляться среди людей, это может быть опасно.
Он не договорил. Просто посмотрел на неё — ту, что когда-то ушла в ночь, чтобы избежать судьбы, вернулась — в сердце войны.
— Ты готова, Николетта?
Она прикрыла глаза.
— Нет, — прошептала. — Но мне придётся.
Николетта оторвалась от окна, повернувшись к брату с лёгкой, почти рассеянной улыбкой — той, что она часто использовала в детстве, когда хотела добиться своего.
— Нико… — начала она, мягко. — Я хочу увидеться с Беллой.
Он нахмурился.
— Сейчас? Уже поздно.
— Мы не виделись два года. И я даже не попрощалась с ней тогда. Она ведь мне как сестра. Пожалуйста, отвези меня. Всего на час. Обещаю,что не задержусь.
Нико посмотрел на сестру с подозрением. Он знал, насколько крепка была их связь с Беллой, и всё же чувствовал, что Николетта что-то недоговаривает. Может, дело было в том, как блестели ее глаза. Или в том, с каким решением она произнесла просьбу.
— Ты обещаешь, что только к ней? Без побегов, без самодеятельности? — уточнил он с нажимом.
— Клянусь, — ответила она, приложив ладонь к сердцу. — Просто увидеть её. Немного поговорить. Мне нужно хотя бы как-то почувствовать себя… дома.
Нико тяжело вздохнул и поднялся с кресла.
— Ладно. Только не заставляй меня жалеть об этом, сестрёнка. Возьму машину. Жди у ворот.
— Спасибо, Нико. — Она подошла и обняла его, неожиданно крепко. — Ты всё ещё мой лучший брат.
— Двигайся, пока не передумал, — буркнул он, стараясь скрыть легкую улыбку.
И пока он шёл за ключами, Николетта знала: эта встреча с Беллой — не просто повод. Это — первый шаг.
Когда машина мягко остановилась у старого дома Беллы, Николетта всё ещё крутила на запястье тонкий браслет. Тот самый — мамины слова на внутренней стороне уже почти стерлись, но пальцы нащупывали их по памяти, будто на ощупь искали ответы.
— Через два часа вернусь, — сказал Нико, не глядя на неё. — Не заставляй меня волноваться, Николетта.
— Не заставлю, — ответила она спокойно и открыла дверцу.
Он подождал, пока она поднимется по ступенькам, и только тогда уехал, оставив за собой лёгкий гул мотора и тень беспокойства.
Дверь распахнулась почти сразу, как только Николетта постучала. Белла, в растянутом свитере и с собранными в небрежный пучок волосами, вытаращила глаза.
— Нет. Быть не может! — выдохнула она, а потом с криком: — Луччи! — бросилась ей на шею.
— Я дома, — прошептала Николетта в объятиях подруги. — По-настоящему.
— Ты изменилась… — Белла отстранилась и внимательно посмотрела на неё. — Но в глазах — всё та же. Пройдём внутрь, ты мне всё расскажешь.
— Я и сама пока не всё понимаю, — усмехнулась Николетта, проходя порог. — Но точно знаю одно… я не вернулась, чтобы молча согласиться на обручение с Маркусом.
Белла приподняла бровь.
— Что ты в этот раз задумала?
Николетта села в знакомое кресло, отпустила браслет и впервые за долгое время выдохнула по-настоящему свободно.
— Луччи, почему я не вижу радости в твоих глазах? — спросила Белла, поджав ноги на диване и внимательно глядя на подругу.
Николетта не сразу ответила. Её взгляд скользнул по комнате — всё казалось знакомым, но чужим. Как будто время здесь стояло, а она — изменилась.
— Потому что радости нет, — тихо произнесла она, опуская взгляд. — Я вернулась не домой. Я вернулась в клетку.
— Ты же знала, что они обручают тебя с Маркусом, — мягко напомнила Белла.
— Знала. — Николетта кивнула. — Но знаешь, одно дело — слышать об этом за океаном, в отдалении… а совсем другое — вернуться и почувствовать, как воздух пахнет чужой волей. Как будто мою жизнь уже написали за меня. Без меня.