Поцелуй был долгим. Не страстным — нет. Он был полным узнавания.
Как если бы души, потерявшиеся в лабиринте судеб, наконец нашли друг друга. Он был — как дыхание после долгого погружения.
Когда их губы наконец разошлись, она осталась близко, лбом прижавшись к его.
— Ты всё это время… — прошептала она.
Он закрыл глаза, едва слышно выдохнув.
— Я не прекращал искать тебя. Ни на день. И если бы пришлось ждать еще два года — я бы ждал.
Он опять поцеловал ее.
Она оторвалась от поцелуя, словно проснулась от сладкой грезы. Телефон зазвонил, экран светился знакомым именем — Нико. Была почти полночь.
— Мне нужно идти, — тихо сказала она, пытаясь уловить его взгляд.
Он кивнул, понимая, но в его глазах застыла легкая грусть.
— Мы же вернемся к этому, — прошептал он, — скоро.
Она улыбнулась и взяла телефон, отвечая:
— Нико, я уже на пути домой.
Её сердце билось быстро, но надежда и ожидание наполняли её грудь — это было только начало.
Они вышли из дворика Палаццо ди Венеция.
Лучиано задержал ее руку, пытаясь убедить её пойти с ним, но она мягко отстранилась.
— Мне нужно идти, — сказала тихо, не желая объяснять причин.
Вдруг шум моторов разорвал ночную тишину. Несколько мотоциклов, ослепительно чёрных и свистящих, окружили их с улиц. Строгие лица, эмблемы клана Ромула — они были здесь.
Николетта напряглась, почувствовав ледяное прикосновение опасности.
Лучиано мгновенно тоже напрягся, его волк вырос внутри него, готовый к защите.
— Что они здесь делают? — спросила она, сердце забилось быстрее.
— Это не просто визит, — пробормотал Лучиано, — приготовься. Это начало большой игры.
Лучиано схватил Николетту за руку крепко, но нежно.
— Держись за мной, — сказал он твердо, – не пропадай из поля зрения.
— Они знают, кто ты? — прошептала она.
Сердце Николетты бешено колотилось, но она не отпускала его руки.
— Я не боюсь, — тихо сказал он, — но не могу позволить им разрушить то, что между нами.
Лучиано сжал кулак, решимость пылала в его взгляде.
— Ничего не бойся, — тихо прошептал Лучиано, ощущая её дрожь.
Но Николетта побледнела — среди мотоциклистов её взгляд встретился с холодным взглядом Николаса. Сердце сжалось от неожиданности и страха.
Она быстро натянула капюшон, надеясь скрыть лицо в темной ночной мгле, спрятаться от глаз, которые могли выдать её.
Лучиано заметил ее движение и сжал её руку крепче.
— Никто не тронет тебя, — уверенно сказал он, — я не позволю.
Но напряжение росло: вокруг звучали низкие голоса и жужжание моторов, а ночь словно сжималась, погружая их в тёмную игру, где ставки — гораздо выше, чем казалось.
— Что ты здесь делаешь, ещё и один, Рем? — холодно спросил Нико, пристально смотря на Лучиано. — Ты совсем идиот — явиться на нашу территорию в одиночку.
Лучиано спокойно встретил взгляд брата Николетты, не теряя самообладания.
— Я здесь не для войны. Просто хотел увидеться с тем, кто мне дорог.
В воздухе повисло напряжение, каждый ждал, кто сделает следующий шаг.
Глава 14
Лучиано медленно выдохнул, его глаза стали еще холоднее.
— Если ты не хочешь войны, тогда умри, Рем, — прорычал Николас, в его глазах горела всепоглощающая ненависть.
— Если ты хочешь войны — ты её получишь, — ответил он тихо, но угрожающе. — Но знай, Белуччи, я не из тех, кто сдается первым.
Волки вокруг мотоциклов ощутимо напряглись, готовясь к возможной схватке.
Лучиано крепко — сжал кулаки, его инстинкт альфы уже просыпался.
— Ты один, нас шестеро, — с высокомерной ухмылкой сказал Нико.
Лучиано вгляделся в него с ледяным спокойствием, словно время замедлилось. Его голос прозвучал твердо и непреклонно.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что это так просто. Сегодня ты увидишь, что значит настоящий альфа.
В ту же секунду вокруг них вспыхнул бой — рев моторов смешался с рыками волков, и улица Палаццо ди Венеция превратилась в арену, где решалась судьба двух кланов.
Лучиано стоял ровно уверенно, его глаза горели внутренним огнем, а тело напряглось, готовое к атаке. Их было шестеро — шесть воинов клана Ромула, уверенных в своей силе и численном превосходстве. Но Лучиано был один — и этого было достаточно. За ним была его bella lupa, которую он должен был защитить даже ценой собственной жизни.