Сердце норовило выпрыгнуть из груди от понимания, что это конец их истории, которая даже не успела начаться.
Прежде чем зайти в дом она покрутила мамин браслет на запястье и пообещала себе больше никогда с ним не встречаться.
Глава 15
Вечер пятницы.
Дворец Белуччи сиял в мягком свете вечерних люстр, отбрасывая золотистое мерцание на мраморные колонны и полированные столы. Всё было слишком идеально — как будто это не ужин, а театральная постановка, в которой каждый знает свою роль. Только Николетта никак не могла сыграть свою.
Она стояла у зеркала, наблюдая за собственным отражением. Тонкое вечернее платье цвета вина, изящно открывающее плечи, будто подчеркивало внутренний протест. Волосы уложены идеально, макияж безупречен — кукла. Не женщина.
— Ты готова? — Нико заглянул в комнату, одетый в строгий чёрный костюм. Глаза его были серьезны, но без злобы. — Они уже приехали.
Николетта кивнула, стараясь не показать, как сильно колотится сердце.
Когда она спустилась вниз, воздух в зале будто сгустился. За длинным столом сидел он — Альфа Ромула. Импозантный, статный, с тяжелым взглядом, от которого сразу хотелось опустить глаза. Справа от него — Маркус. Его сын. Наследник. Муж, которого ей предстояло "выбрать".
— Синьорина Белуччи, — Маркус поднялся, улыбаясь. — Какая честь видеть вас. Вы стали ещё прекраснее, чем я помнил.
— Спасибо, — коротко ответила она, стараясь не смотреть на него, образ Лучиано всё ещё жил в ее памяти с ночной встречи и его: “Не забудь, что ты моя, bella lupa.”
Ужин начался с дипломатичных фраз, вежливых тостов и фальшивых улыбок. Николетта чувствовала себя пленницей в золотой клетке. Альфа внимательно на неё смотрел, словно просчитывал каждый жест.
— Мы с Маркусом уверены, что союз наших семей принесет стабильность и силу, — произнёс Альфа Ромула. — Рим нуждается в порядке. А вы, Николетта, станете достойной лунной королевой при нашем солнце.
Она подняла бокал, с трудом выдавив улыбку. Внутри же всё протестовало. Она думала не о Маркусе, не об ужине, не о семье. Она думала о тёмных глазах и голосе, который шептал: "Ты моя, bella lupa."
И в этот момент она поняла — сегодняшний ужин был не началом чего-то нового.
Это был приговор.
Маркус Ромула производил впечатление с первого взгляда — высокий, широкоплечий, с мощной фигурой, будто выточенной из камня. Каждое его движение было отточено, словно у хищника: уверенное, выверенное, опасное. Под темным, идеально сидящим костюмом угадывались сильные мышцы, как у воина, привыкшего к бою, а не к светским раутам.
Черты лица — резкие, почти скульптурные. Высокие скулы, выразительный подбородок, прямой нос. Черные волосы коротко подстрижены, а глаза — янтарные, пронизывающие, как у волка на охоте. В этих глазах таился холод и расчет, за которыми скрывалась неукротимая сила. Его взгляд мог заставить любого опустить глаза, но не Николетту.
Его голос был низким и вкрадчивым, в нём звучала власть, к которой он привык с детства. Он умел быть обаятельным — но это обаяние было, как лезвие ножа: притягательное, опасное, и непременно ранящее.
Он был наследником альфы, тем, кто должен возглавить клан Ромула. Но в каждом его жесте читалось: он не намерен быть просто формальной фигурой. Он был рожден, чтобы править. И добьется этого любой ценой.
И всё же… в нём было что-то тревожное. Что-то, что заставляло инстинкты Николетты напрягаться. Его красота — как пламя: завораживающая, но смертельно опасная, если подойти слишком близко.
После ужина под блеск бокалов и скрип стульев, Маркус предложил:
— Прогуляемся, Николетта? Немного воздуха не помешает.
Она не могла отказать — слишком много глаз, слишком много ожиданий. И всё же, как только дверь за ними закрылась и мягкий свет остался позади, напряжение между ними стало почти физически ощутимым.
Они вышли во внутренний сад. Воздух был прохладным, цветы благоухали густым вечерним ароматом. Маркус шел рядом, молча, не касаясь её, но будто окутывая своим присутствием.
— Ты выглядела потрясающе, — сказал он наконец. — Я знал, что ты прекрасна. Но сегодня ты… превзошла ожидания.