“Беги. Пока можешь. Пока в тебе ещё жива ты сама.”
Была ночь. Дом спал, окутанный тишиной и мягким шелестом ветра. Николетта тихо прокралась по коридору, босиком, с туфлями в руках, как в детстве, когда тайком убегала на берег Тибра. Только теперь это была не игра. Это была её единственная надежда на спасение.
Платье она сменила на джинсы и тёмную куртку. Рюкзак с документами и деньгами висел за плечами, сердце грохотало в груди. Она уже почти достигла бокового выхода.
— Куда собралась?
Голос Нико разрезал воздух, как нож.
Он стоял в дверном проеме, одетый всё ещё в костюм, но без галстука. Лицо его было напряжено, взгляд — острый, как лезвие. Он знал. Ждал.
— Уйди, Нико, — сказала она ровно. — Я не могу больше. Я не хочу этого брака. Я не хочу жить, как чужая в собственной жизни.
— А что ты хочешь? — он шагнул ближе. — Чтобы Рем появился на территории клана Ромула? Чтобы началась настоящая волчья война? Чтобы отец вычеркнул тебя из рода? Чтобы мы все за тебя погибли?
— Я не просила никого умирать за меня! — вспыхнула она. — Я просто хочу быть собой. Жить по своей воле!
— По своей воле? — голос Нико стал глухим, почти звериным. — У нас нет воли, Летта. Мы рождены в клане. Воля — это для людей. А мы — Белуччи. Мы — кость и кровь стаи.
Она почувствовала, как в горле поднимается крик. Но только стиснула зубы.
— Я не кость. И не трофей. Я не принадлежу Маркусу. И не принадлежу отцу. Я…
— Ты принадлежишь роду, — перебил он. — Как и я. Как и все. Ты — Луна. Символ. И ты выйдешь за Маркуса. Или кровь прольётся.
— А если я сбегу? — прошептала она, глядя ему в глаза.
Нико посмотрел на неё долго. Медленно. А потом холодно сказал:
— Если ты сбежишь… мы найдем тебя. И приведем обратно. Лучше умереть здесь — с достоинством, чем жить как предательница стаи.
Молчание между ними было долгим, как ночь. А потом она опустила голову, пальцы разжались, рюкзак упал на пол.
— Ты убиваешь меня, Нико.
— Я спасаю тебя, — ответил он. — По-своему.
Он взял её за руку и повёл обратно в комнату.
А она шла, как по тонкому льду. И внутри себя знала — если ещё раз попытается, то уже не остановится.
Субботнее утро наступило тревожно тихо. Рим просыпался в золотистом свете, но для Николетты всё казалось будто затянуто дымкой. В особняке Белуччи царило напряжение. Слуги сновали по коридорам, на кухне раздавались громкие голоса, привозили цветы, расставляли серебро, проверяли хрустальные бокалы. Всё сияло, всё готовилось к торжеству. К ее помолвке.
Она стояла у окна своей комнаты, глядя вниз на внутренний двор. Там разворачивалась сцена из её личного кошмара: флористы украшали арку для помолвочной церемонии. Белые розы, золото, бордовые ленты — как символ клана Ромула. Всё в лучших традициях союза: кровь и власть, сила и принадлежность.
Дверь в комнату открылась, вошла её тётя Джулия. Величественная, как всегда, сдержанная и прямая.
— Примерка платья через полчаса. Ты должна быть безупречна, Николетта. Этот день — не только твой. Он важен для нас всех.
— Конечно, — тихо ответила она, не оборачиваясь.
Когда тётя ушла, Николетта прошлась по комнате. На кровати лежало белое платье, сшитое на заказ — дорогое, тонкое, как паутина. Символ чистоты. И рабства.
Она провела пальцами по ткани и закрыла глаза.
Перед ней всплыло лицо Лучиано. Его голос. Его поцелуй. Его обещание.
"Ты моя, Белла Лупа."
Нико больше не поднимал эту тему. Он просто наблюдал. Как охранник. Или палач.
Все вокруг будто сговорились — никто не спрашивал, хочет ли она сама. Все говорили: «Надо», «Правильно», «Для клана».
А она хотела к нему. Бежать. Исчезнуть. Повернуть время вспять.
Но время неумолимо шло вперёд.
В полдень приехал Маркус. Его лимузин остановился у парадного входа. Он вышел в светлом костюме, красивый, опасный, с выражением усталого превосходства на лице. Его сопровождали два телохранителя.
— Привет, невеста, — улыбнулся он, когда ее подвели к нему. — Ты сегодня просто роскошна. Ну, по крайней мере, будешь — когда наденешь то платье.
— Доброе утро, — холодно ответила она.
— Расслабься, — прошептал он на ухо, когда поцеловал её в щёку. — Сегодня мы играем в идеальную пару. Остальное — просто спектакль.
Она хотела ударить его. Но вместо этого улыбнулась, как её учили. Вечером был ужин для членов клана, и официальная церемония.Завтра — её жизнь закончится.
— Зачем ты приехал? — спросила она, стараясь говорить ровно.