Мысль ударила, как хлыст. Он слышал о таких — редких, отчаянных. Та, кто свяжется с волком из враждующего клана, рискует утратить связь с собственным. Легенда. Полуправда. Сплетня. Но...
Он закрыл глаза. Он чувствовал тогда, как что-то в ней разрывается, ломается. Она дрожала не от страха — от внутренней борьбы. Как будто сжигала что-то в себе.
"Ты была готова переступить всё, лишь бы быть свободной. Даже через меня."
И всё же… даже если она пришла к нему с целью, он всё равно любил её. Без условий. Без объяснений. Без права.
— Но я не игрушка. И не путь для побега. Если ты думала, что сможешь уйти — ты еще не знаешь меня, Белла Лупа.
Он отвернулся от окна, снова сел в кресло, сцепив пальцы.
— Ты разбудила зверя, Николетта. И теперь он ищет тебя. Ты - моя, только моя.
Дверь открылась бесшумно, как будто даже воздух в особняке Рема боялся потревожить тишину. Дарио вошёл, не глядя по сторонам — прямо к своему альфе. Лучиано не повернулся. Он продолжал сидеть у окна, плечи напряжены, пальцы сцеплены за спиной.
— Говори, — бросил он сухо.
— Сегодня в поместье Белуччи собрались все, — начал Дарио, не теряя строгости. — Вся верхушка клана. Альфа Ромула, его сын Маркус, старейшины, пресса. Охраны столько, что пробиться невозможно. Вилла под наблюдением даже с воздуха. Камеры, дроны, всё.
Лучиано медленно обернулся. Его взгляд был холодным, но под поверхностью тлело нечто тёмное.
— С какой целью?
Дарио замялся. Он знал, что это ранит, но промолчать не мог:
—Думаю, ты был прав. Всё выглядит… как официальная церемония. Торжественный вечер. Праздник. Похоже на… на помолвку.
Глава 18
Лучиано не отреагировал сразу. Его лицо осталось непроницаемым, словно застывшая маска. Но воздух в комнате стал другим. Тяжёлым.
— С кем? — резко спросил он.
— С Маркусом Ромула, — с тяжелым сердцем ответил Дарио.
Наступила долгая пауза.
Лучиано встал подойдя к окну. Темный силуэт сливался с вечерним небом за стеклом. Его голос был низким, почти шепотом.
— Значит, вот почему ты хотела стать свободной, Луччи.
Дарио не осмелился нарушить его молчание.
Он провёл рукой по лицу — короткое, резкое движение, как будто пытался стереть воспоминания.
— Белуччи... — прошептал он. — Ты все-таки продалась или тебя продали?
Он резко обернулся к Дарио.
— Удвоить наблюдение. Мне нужно знать всё. Список гостей. Список подарков. Кто привёз, когда уехал. Кто выходил из дома. Что говорила пресса. Что говорил Маркус. Что сказал ее отец.
Дарио кивнул, но перед тем как выйти, тихо добавил.
— Ты уверен, что хочешь всё знать?
— Хуже не знать, — отрезал Лучиано. — Николетта Белуччи не просто женщина. Она — моя волчица, Дарио.
Солнце только поднялось над древними крышами Рима, окрашивая каменные стены особняка Рема тёплым золотом. Внутри, в просторной библиотеке, царила тишина — только шелест страниц под пальцами Лучиано.
Он сидел в кресле у окна, босиком, в простой темной футболке и брюках, с выражением усталого хищника. Перед ним на столебыли три газеты. Одна с заголовком: «Белуччи и Ромула: союз, который изменит Рим».
Вторая — с фото Николетты и Маркуса, улыбающихся на фоне фейерверка.
Третья — с подписью: «Красное — цвет любви: Маркус Ромула подарил невесте красный Mini Cooper S, как символ начала новой эры».
В дверях появился Дарио. Он кивнул и без лишних слов положил планшет на стол.
— Пресса захлебывается от восторга, — тихо начал он. — Все говорят о союзе двух древнейших кланов. Белуччи и Ромула. Слияние власти, влияния и крови. Никто не сомневается, что это будет шаг к окончательному контролю над столицей.
Он сделал паузу, ожидая реакции, но Рем лишь молча смотрел на страницы перед собой.
— Говорят, Маркус подарил ей машину. Новенький красный Мини Купер. Прямо накануне церемонии. Все восхищаются «романтическим жестом».
Лучиано скривил губы.
— И?
— Она села в него утром. Абсолютно одна и уехала на побережье.
— Без охраны?— спросил Лучиано.
— Да, без охраны, — подтвердил Дарио, — и судя по спутниковым данным, она остановилась в старой вилле Белуччи под Анцио. Там у них летний дом, но, как мне доложили, никто туда не ездил последние два года.
Лучиано всё ещё молчал. Только пальцы дрожали — он медленно смял газетную страницу, на которой улыбалась его Николетта в белом платье, рядом с Маркусом Ромулой, его кровным врагом.