— Едем, — сказал он. — Уберите машину быстро. Мы должны быть в поместье, пока кто-то не понял, что мы сделали. Из-за нее начнется самая настоящая война.
Машины сорвались с места, исчезая с прибрежной дороги, пока над морем тлел закат, не ведая, что в этот час нарушен древний кодекс: невеста Ромула была в руках Рема.
Глава 20
Николетта медленно открыла глаза — сначала сквозь густую темноту, которая будто висела перед глазами, а потом тьма отступила, уступая место тусклому свету. Она попыталась пошевелиться, но почувствовала резкое натяжение в запястьях — руки были привязаны к спинке жесткого деревянного стула.
Темный платок на глазах не давал ей видеть, но острые звуки и запахи комнаты говорили: она не дома. Сердце бешено колотилось, в груди росла тревога, холодок страха пробежал по спине.
— Где я? — прошептала Николетта, голос звучал хрипло и непривычно тихо.
Слова казались пустыми, эхом возвращались к ней в пустом помещении.
Паника подступала к горлу: кто ее похитил? Зачем? Она сделала глубокий вдох, стараясь собрать мысли, но запутанные эмоции плели узор из страха, злости и отчаянной надежды.
— Где я? — немного громче повторила она.
Ей никто не ответил, но она чётко ощущала чье-то присутствие. Её тихо рассматривали сзади.
Николетта не стала ждать, пока кто-то объяснит ей, что происходит. Она резко подалась вперед, насколько позволяли верёвки, и сжала челюсть, голос ее звенел, как закалённый клинок.
— Вы вообще знаете, кто я такая? — произнесла она хрипло, но с отчетливой угрозой. — Меня определённо ищут. Когда моя семья узнает, что вы меня похитили, они сотрут это место с лица земли вместе со всеми вами.
Она выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце, но ни на секунду не дала себе ослабеть.
— Не смейте даже тронуть меня. Одно слово — и вы все окажетесь в мешках, брошенные в Тибр. Хотите проверить?
Комната на мгновение замерла. Кто-то за её спиной тихо усмехнулся — не глумливо, скорее… с уважением.
— Развяжите меня немедленно, — приказала она, — пока я добрая, — продолжала угрожать девушка, но тревога и волнение уже подступили к горлу.
Вдруг она почувствовала легкое прикосновение сзади. Кто-то аккуратно перекинул её светлые волосы на бок.
— Не смей прикасаться ко мне, ты вообще понимаешь, кто я?
— И кто ты? — тихо, но с хрипотцой спросил Лучиано, глядя на нее исподлобья. Его голос был ровным, почти усталым, но в нем скрывался вулкан, застывший на грани извержения.
Николетта не сразу ответила.
— Я… — начала она, но голос предательски дрогнул. Она сжала кулаки. — Я дочь своего отца. Сестра Николаса Белуччи.
— Белуччи, — горько подтвердил он. — С самого начала.
— Да, — прошептала она, теперь уже твёрже. — Я Николетта Белуччи. Но это еще не всё, что я есть, Рем.
Она подняла подбородок, несмотря на то, что всё внутри дрожало.
— Ты так легко узнала меня, Белла Лупа, — сказал он спокойно, и наконец развязал ей глаза.
Он стоял в полумраке, взгляд тёмных глаз прожигал.
Она смотрела на него, на его стиснутую челюсть, сдерживаемую ярость и боль.
Лучиано шагнул ближе.
— Я бы узнала твой голос из тысячи, развяжи меня немедленно, — сказала она.
— Так ты знала, кто я? Знала с самого начала?
Она закусила губу. Молчание стало ответом для него.
Он закрыл глаза на мгновение.
— Тогда скажи честно. Это всё… было частью плана?
— Какого ещё плана? — спросила она.
— Два года назад, Луччи, зачем ты появилась в моей жизни и свела меня с ума?
— Да при чем тут вообще ты? Я просто, хотела быть девушкой, а не пешкой в клановой игре. Я хотела лишиться гена, чтобы не...
Николетта замерла. Сердце сжалось.
— Чтобы что? Зачем ты меня соблазнила тогда, почему именно я?
— Я и понятия не имела, кто ты такой. Если бы я знала, думаешь, я бы пошла с тобой?
— Зачем ты тогда это сделала? Зачем?
— Ты мне понравился тогда, ты был идеальной кандидатура для… , — она осеклась.
— Для чего, Луччи? — насмешливо спросил он.
— Развяжи меня, — попросила она.
— Я тебя не развяжу, пока не расскажешь мне все, как есть.
— Я ничего тебе больше не скажу, пока не развяжешь меня, — уверенно ответила она.
— Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия, mia lupa?
— А тебе не кажется, что ты немного перегнул палку, похитив меня. Чего тебе от меня нужно?
— Я хочу узнать правду, зачем ты ворвалась в мою жизнь, пленила мои чувства, а потом их растоптала, Белуччи.
— Ничего я не топтала, — обиженно ответила она, — хочешь верь, хочешь не верь, но наша встреча два года назад была чистой случайностью. Я понятия не имела кто ты. Да, я выбрала именно тебя тогда, но только ради одной цели, о чувствах речи не шло от слова совсем.