— Чего тебе нужно? Давай на чистоту, Лучиано, — обратилась она к нему.
— Хорошо, я тебя отпущу, только если убедишь меня, что ты и правда этого хочешь.
— В смысле? — переспросила она.
— Убеди меня, что ты и правда хочешь вернуться домой, что и правда хочешь выйти замуж за Ромула, что хочешь стать его Лунной королевой.
Она подозрительно посмотрела на него.
— Ты ведь не серьёзно? Говоришь так, словно у меня есть выбор.
— Выбор есть всегда, Николетта, так ты хочешь вернуться домой или остаться здесь со мной?
— Я хочу вернуться домой, — уверенно ответила она.
— Быстро ты решила, — разочарованно ответил Рем.
— А что ты думал? Думал, я предам семью, свою кровь, кинусь в твои объятья и мы будем жить долго и счастливо пока смерть не разлучит нас?
—Да, — спокойно ответил он, — именно так я и думал.
Николетта рассмеялась.
— Мы — враги, Рем. Наши кланы воюют на протяжении почти трех тысяч лет. Ты не просто волк, ты — альфа, ты — Рем, ты не можешь переступить через это. Я — наследница патриция Белуччи, теперь ещё и невеста твоего кровного врага, как ты себе это представляешь?
— Просто останься со мной, ты не пожалеешь, я обещаю.
Она разочарованно ухмыльнулась.
— Просто? — процитировала она его. — Было бы все просто, то ты бы не похищал меня и не привязывал к этому стулу.
Она встала со стула на котором сидела.
— Это не так просто, как ты себе придумал, — продолжила она.
— На самом деле все намного проще, чем тебе сейчас кажется. Одно твое слово может изменить ход истории, Николетта.
— Я не могу, — ответила она.
— Но ты хочешь, не криви душой, ты хочешь остаться здесь со мной, так же, как и я этого хочу. И я докажу тебе это.
— Опомнись, — сказала она, а потом остановилась и немного пошатнулась.
Он подхватил её и довольно улыбнулся.
— Что было в том стакане? — серьёзно спросила она.
— Тоже, что и в моем два года назад, — ответил он крепко держа её.
Она вопросительно на него посмотрела.
— Зачем? Зачем ты похитил меня?
— Прости, но по-другому ты бы не пришла.
— Что ты хочешь со мной сделать? — Спросила она.
В глазах читался тихий ужас, во рту пересохло, а тело начало становиться ватным.
-Не бойся меня, mia Lupa, я люблю тебя.
Он подхватил её на руки и понёс на кровать.
— Пожалуйста, не делай ничего, о чем потом будем жалеть, — попросила она.
— Я ни о чем жалеть не буду, amore, - сказал он, — да и тебе не дам.
Он целовал её нежно, неспешно. Николетта расплывалась в его руках. Она неосознанно отвечала на его поцелуи.
Он расстегнул ее рубашку и стянул с плеч, чтобы продолжить целовать шею, плечи.
Вдруг он остановился, рассматривая плече. На месте, где он ее в первый раз укусил, немного выше ключицы была небольшая татуировка. Красивым курсивом было написано на латыни: Semper in corde meo.
Рем понял смысл этой фразы без труда, так как итальянский — прямой потомок латыни. Semper in corde meo значило всегда в моем сердце. Эта надпись красовалась на ее плече. Он поцеловал это место. Хотя Николетта ещё не потеряла сознание окончательно, но сопротивляться ему больше не могла.
— Это я? Это я всегда в твоём сердце? — спросил он мягко.
— Луччи, — ответила она, — в моем сердце навсегда Луччи, тот, кто остановился, не потому что хотел, а потому, что я попросила, — ответила она, — отпусти меня, сквозь слезы попросила она.
Он посмотрел на неё с болью и любовью.
— Я не могу, я не смогу отпустить тебя, Луччи. С той ночи ты тоже навсегда в моем сердце.
Он начал опять целовать её, поглаживая бедро.
Она была такой желанной, сладкой. Её тело откликалось на его прикосновения. Она не сопротивлялась, время от времени отвечала на его поцелуи, пока не отключилась.
Лучиано отстранился и опять поцеловал татуировку.
— Semper in corde meo, — прочитал он.
— Это громче любых аргументов, дорогая Луччи. Я знаю, что именно я в твоём сердце навсегда, убедить в обратном ты меня не сможешь.
Глава 22
Лучиано Рем
Он стоял в тени, прислонившись к стене, наблюдая, как ее грудь медленно поднимается и опускается. Она спала.
Внутри глухо кипел коктейль из чувств: любовь, ярость, страх.
Любовь — за то, как она однажды взглянула на него так, будто за её спиной не было семьи, долга, крови.
Ярость — за то, что она сбежала и отдала руку Маркусу, псу, который носит фамилию Ромула.
Страх — за то, что всё, что он только что сделал, может стоить не только его жизни, но и многих других.
Он провёл рукой по ее прекрасному лицу. Её запах всё ещё витал в воздухе.