Не враг. Но и не просто спаситель. Он — её зов.
Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение. Каждый символ будто отрывался от души. Она перечитывала его снова и снова, прежде чем нажать отправить:
«Спасибо, что услышал меня. Но эта дверь навсегда закрыта. Забудь меня.»
Маленькая точка исчезла — он читал. Ответа не последовало. И не должно было быть.
Она опустила телефон, словно он внезапно стал тяжелее. В комнате стало слишком тихо. Она встала и подошла к зеркалу. Лицо было как маска. Ни страха. Ни сожаления. Ни надежды. Только внутри — пустота, звенящая, как лес перед бурей. Она сделала выбор. Осознанный. Холодный. Верный — с точки зрения клана, семьи, наследия. Но не для сердца.
— Забудь меня. — Она прошептала это сама себе, глядя в своё отражение.
Но даже в собственных глазах увидела — она солгала.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от него.
Только одна фраза. Латынь. Коротко. Без упрёков. Без просьб. Но от этого — невыносимо глубже.
«Quod in umero tuo — in corde meo in aeternum.»
(То, что на твоём плече — навсегда в моём сердце.)
Она замерла. Слова впились в грудную клетку, как когти. Это было про её татуировку. Он понял. И не просил вернуться. Не звал. Он просто... оставил дверь открытой. Навсегда.
Глава 25
Николетта прикрыла глаза. На секунду дыхание оборвалось. Сердце предательски дрогнуло. Но она не ответила.
Она не могла.
Если бы она снова позволила себе почувствовать — всё рухнуло бы. Род, честь, брат, долг. Всё.
Она выключила экран. Но фраза уже была вырезана внутри неё.
Тоже навсегда.
Николетта спустилась по мраморной лестнице, чувствуя, как каждое движение отдается пустотой в груди. В доме было тихо, только доносился смех. Лёгкий, фальшиво-воздушный. Женский.
На кухне уже сидел Маркус — вальяжно, уверенно. Как хозяин. Рядом с ним — блондинка в дорогом платье, с безупречным макияжем и взглядом, в котором читалось только одно: «Я здесь, чтобы победить».
— Доброе утро, amore, — протянул Маркус с полуулыбкой, даже не удостоив её настоящим взглядом. — Познакомься, это Джулия. Она будет твоим свадебным организатором.
Николетта остановилась, словно наткнулась на стеклянную стену.
— Свадебным… кем? — тихо переспросила она, сжимая пальцы в кулак.
— Организатором, amore. — Он встал, взял Джулию за руку и почти демонстративно поцеловал ее пальцы. — Она поможет тебе с платьем, залом, декором… всем. У нас с тобой мало времени. Пора готовиться. Не можем же мы заставить клан ждать, да?
Джулия кокетливо улыбнулась и добавила, словно мимоходом.
— У тебя такая изящная фигура, Николетта. Думаю, тебе подойдёт что-то в духе Elie Saab. Воздушное, но с характером. Как ты. На последнем показе было представлено золотое свадебное платье, думаю, оно тебе бы подошло.
Слова звучали, как из муки сотканные иглы. Николетта слабо улыбнулась, внутренне сгорая от ужаса и раздражения.
— Спасибо… — прошептала она.
Но внутри, под кожей, всё кипело. Маркус делал это нарочно. Он знал. Он чувствовал. И она поняла, что её выбор был сделан. Но цена… цена только начинала раскрываться перед ней.
Николетта почувствовала, как в груди что-то дрогнуло — не боль, нет, скорее, осколок чего-то некогда цельного, что тихо и мучительно сдвинулся с места. Она наблюдала, как Джулия склонилась к Маркусу, положив руку на его плечо. Он не отстранился. Наоборот, чуть повернул голову к ее пальцам и усмехнулся, как будто это было нормально. Как будто Николетта была уже не женщина, а обручальное кольцо — формальность, символ сделки между кланами.
— Не волнуйся, Николетта, — сказала Джулия, даже не скрывая снисходительной интонации. — Я отлично знаю вкус Маркуса.
Она посмотрела на мужчину с тем блеском в глазах, который не спутать ни с чем.
— У нас с ним… синергия, — хихикнула она, облизнув губы. — Так что я организую вашу свадьбу, как свою собственную. Всё будет идеально. Словно это я выхожу за него.
Маркус рассмеялся. Низко, почти с вызовом. Даже не удосужился взглянуть на Николетту, просто продолжал играть в спектакль, в котором она — пустое место в кадре.
— Она знает, что делает, — бросил он через плечо. — Не сомневайся.
Николетта сделала шаг назад. Ее ногти вонзились в ладони. Слова Джулии разъедали ее, как яд. Но самое ужасное — не то, что Джулия была рядом с Маркусом. А то, что Николетта ощущала, как невыносимо ей это важно.