Глава 29
Лучиано Рем
Лучиано сжимал телефон в руке, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Когда он узнал, что Маркус пытался поцеловать Николетту, его разум начал рушиться под грузом ярости и отчаяния. Взрывом эмоций внутри пронеслась мысль: «Я убью его. Лично. Тогда Николетте не придется выходить за этого мерзавца».
Он уже видел, как вырывает дыхание из горла Ромула, как его холодный взгляд превращается в пепел для всех врагов. Но голос Дарио, хладнокровный и спокойный, прорезал бурю внутри.
— Лучиано, это хороший план, но не горячись. Убить младшего Ромула — задача не из легких. Тут нужен расчет. Ты должен быть хитрее и терпеливее.
Лучиано глубоко вздохнул, пытаясь прогнать пылающий вихрь эмоций. Дарио был прав. Пока что. Иначе, он потеряет всё. Но игра только начинается — и Рем будет играть по своим правилам.
Ночь опустилась над владениями Рема, укутывая дом в плотный туман. Лучиано стоял у высокого окна в главном зале, облокотившись на подоконник, его глаза, темные, как сама ночь, смотрели в никуда. Мысль об одном — уничтожить Маркуса Ромула — жгла в мозгу, как заклятие.
— Он посмел коснуться её, — прошипел Рем, — значит, подписал себе приговор.
Он повернулся к Дарио, стоявшему в тени.
— Мне нужны наёмники. Не наши. Чисто, без следов. Это должно выглядеть как случайность или лучше, как дело рук кого-то другого, у него много врагов.
— Есть один вариант, — осторожно начал Дарио. — Псы с юга, бывшие "чистильщики", никто не свяжет их с нами. Они давно на услужении у тех, кто платит. Но тебе придётся дать им цель чётко и без лишних эмоций. Они не будут действовать, если заподозрят, что ты просто бесишься из-за женщины.
— Это не из-за женщины, — холодно ответил Рем. — Это война. Он — угроза нашему Клану. Нашему миру. Нашей истории. Я убираю препятствие. Он тронул то, что принадлежит мне — это была его ошибка.
— Хорошо. Я устрою встречу. Но Лучиано, ты должен понимать: после этого всё изменится.
— Уже изменилось, — глухо сказал он, разворачиваясь. — Теперь — только вперёд.
Пока ночь сгущалась, и в воздухе запахло дождем, где-то на юге уже получили координаты цели.
Имя: Маркус Ромула.
Метка: Ликвидация.
Подпись: Рем.
Он знал, что она дома. Одна. Николас и ее отец на совете в доме Ромула. Он написал ей сообщение.
«Мне нужно тебя увидеть. Один раз. Без вопросов. В десять. Там, где я вернул тебе его. Сила и Верность»
Ответ был коротким и холодным.
«Нет. Не приходи. Ничего не изменится.»
Она положил телефон, но пальцы дрожали. Его взгляд был прикован к экрану, как будто он снова должен был ожить. Прошло всего пять минут, как он написал второе сообщение.
«Я всё равно буду там. В то же время. В том же месте. Если не придёшь — я пойму. Но если хоть одна часть твоего сердца осталась со мной… ты придёшь.»
Это было не ультиматумом. Это была боль. Это была правда. Он не просил. Он ждал.
А она...отправила еще одно сообщение.
“Это опасно, если тебя кто-то увидит или почует, то тебя убьют. Я не хочу быть причиной твоей смерти. Не приходи”
«Я всё равно буду там.” — написал он.
В полночь Рем был там, как и обещал.
Николетта шла медленно. С каждым шагом её сердце стучало всё громче — как набат, как предостережение. Он стоял в центре дворика Палацо ди Венеция, будто знал, что она всё равно придёт.
— Я надеялась, что ты услышишь меня и не придешь, — тихо сказала она.
Лучиано обернулся. Его лицо было бледным, напряжённым, в глазах сверкала боль и ярость, но голос был тих.
— Я понял бы, если бы ты не пришла. Но надеялся, что ты всё ещё слышишь сердце, а не только долг.
Она стояла, обняв себя за плечи, словно пытаясь защититься от слов.
— Я выбрала семью, — сказала она, — Я выбрала мир, Нико, отца, свой клан. Я не могу больше выбирать тебя, даже если хочу.
Он подошёл ближе. Она не двинулась.
— А ты выбрала себя? — спросил он глухо. — Или выбрала их всех, кроме себя?
Она отвела взгляд, но он уже знал ответ.
— Я каждый день живу с мыслью, что не удержал тебя. Что отпустил, когда нужно было бороться. Но теперь… — он на мгновение замолчал, — теперь я не отпущу, Николетта. Не без боя.
— Маркус… — начала она, но он перебил.
— Я знаю. Я знаю, что он пытался тебя поцеловать. И знаю, как ты его оттолкнула.
Она замерла.
— Я слежу за тобой. Не потому, что не доверяю, а потому что не могу иначе. Мне больно даже дышать, когда я не знаю, где ты. И я поклялся себе, что если ты ещё раз посмотришь на меня так, как в ту ночь, я убью любого, кто посмеет быть рядом с тобой.
Она шагнула назад.
— Ты не можешь…
— Я могу. Но не хочу. Я хочу, чтобы ты сама вернулась ко мне. По своей воле. Не из страха. Не из жалости. Потому что любишь.