Информационная война:
В сеть просочились компрометирующие записи с участием ключевых фигур стаи Ромула. Их авторитет начал рушиться даже внутри самой стаи. Люди — даже свои — начали сомневаться.”
— Я это исправлю. Нужно действовать точечно. Уничтожить его окружение. Если мы убьём Рема, они рассыплются. Без него они ничто, — жестко ответил Маркус.
Николас вздохнул.
— У тебя есть план?
— Я изучаю его. Он умен, осторожен, двигается, как зверь, у которого ничего не осталось. Нам не нужен ещё один бой. Нам нужно устранение.
— Без него их стая развалится. Он держит их, как сердце держит тело. Без сердца — всё мертво.
— Значит, мы вырвем это сердце, братец, — холодно ответил Маркус.
Николетта стояла за дверью, затаив дыхание. Сердце стучало громко, будто хотело выдать её присутствие. В комнате за дубовой створкой продолжался холодный, методичный разговор — без эмоций, без сомнений. Как приговор.
Маркус говорил тихо, но четко.
— Он будет в центре города. Завтра в полночь. Один, как всегда. Мы перекроем улицы. Под видом полицейской проверки. Он не уйдёт. С крыши будет стрелок. Если что-то пойдёт не так — его прикончат с земли. Николас, убедись, что это быстро. И без следов. Иначе мы потеряем не только лицо, но и остатки доверия стаи.
— Я лично прослежу за этим. Больше ошибок не будет, - ответил ее брат.
Николетта прижалась спиной к холодной стене. В висках стучало, дыхание стало рваным. Она не могла поверить, что всё это происходило — что её жених с такой легкостью говорит об убийстве. О нём. О ее Лучиано.
Позже, в своей комнате, дрожащими пальцами она открыла телефон. Сообщение. Она не могла позвонить — это было бы слишком рискованно. В доме слишком много глаз. Но предупредить его нужно.
Она долго смотрела на экран, прежде чем написать:
"Завтра. Полночь. Центр. Засада. Уходи. Они знают, где ты будешь. Он сам лично ведёт охоту.»
Дрожащие пальцы зависли над кнопкой «Отправить».
Потом дописала: «Я не могу объяснить. Поверь. Просто исчезни. Ради нас.»
И она нажала.
Мир на мгновение застыл.
Затем пришло уведомление «сообщение доставлено».
В этот момент Николетта поняла: пути назад больше нет. Она сделала выбор. Против своей стаи. Против своего клана. Против своего будущего мужа. Во имя любви. Во имя жизни. Во имя того, кто смотрел на неё, как будто она была для него целой вселенной.
Телефон в её руке дрогнул — короткая вибрация. Сообщение от Лучиано.
“Я справлюсь, amore. Не волнуйся.”
Лаконично, спокойно, как будто он каждый день сталкивается со смертью. А ведь, возможно, так и есть.
Но Николетта знала его лучше. Знала, что за этим спокойствием скрывается ярость, боль и решимость. Он не убежит. Он не из тех, кто прячется. Он будет драться. И это пугало её до дрожи в коленях.
Она прижала телефон к губам, будто могла через стекло передать тепло, страх, любовь. Слёзы подступали к глазам, но она не позволила им упасть.
Если он сможет быть сильным — она тоже сможет. Хотя бы на этот раз.
«Пожалуйста, просто будь осторожен. Это всё, о чём я прошу.» — написала она в ответ. - «Живи.»
Глава 31
В ту ночь, лежа в темноте, Николетта смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху, зная: на рассвете может начаться война или закончиться. И никто не знает, кто выживет.
Николетта резко проснулась — как будто сердце сжалось в груди. Где-то внизу хлопнула дверь, и её инстинкты закричали тревогой. Через мгновение раздался тяжелый, хриплый голос.
— Летта! Где она?
Она вскочила с кровати и выскочила в коридор — босиком, в тонкой сорочке. На лестнице стоял Нико. Его рубашка была залита кровью. Лицо — искажено яростью. Глаза, полные злобы, метались по холлу, пока не остановились на ней.
— Господи, — прошептала она, срываясь на бег. — Что случилось? Чья это кровь?
— Ты?! — зарычал он, поднимаясь по ступеням. — Ты предупредила его, да? Скажи мне, сука, это ты?
— Что! Нет! — Николетта отшатнулась, прижимая руки к груди. — Я не… я просто...
— Не ври мне! — голос его треснул от боли и бешенства. — Мы устроили идеальную засаду, Николетта! Часами планировали! Но он... он будто знал! Он вырезал половину отряда, как мясник! Как чудовище!