— Я… не думал… — прошептал он.
Он сглотнул, боль и любовь смешались в его взгляде. Его пальцы касались её щеки, но не могли решить, стоит ли держать.
— Ты заслуживаешь правды, — наконец сказал он. — Но если я её назову… я потеряю всё.
Она сделала шаг назад.
— Тогда не говори.
Маркус опустил глаза, тяжело дыша. Его сердце рвалось на части.
— Я… — начал он, но слова застряли в горле.
Николетта закрыла глаза и стрела боли пронзила ее грудь. Она знала, что этот момент изменит всё навсегда.
— Прекрати, Маркус, — шепотом выдохнула она, — и больше никогда не смей считать меня пешкой в своих играх.
И, не дождавшись ответа, она развернулась и ушла, оставив его одного на пустынном крыльце виллы, где эхом отзывался персонаж, не сумевший сделать свой самый важный выбор.
Он догнал её почти бегом, схватив за запястье. Николетта обернулась резко, сдерживая слёзы, в её глазах бушевали боль, страх и отчаяние.
— Николетта… — Маркус тяжело дышал. Он сжал её руку, но нежно, с мольбой, не с силой. — Пожалуйста, послушай меня.
— Я уже всё услышала, — её голос был ровный, но ломкий, как тонкий лёд. — И увидела. Ты говорил, что я — часть игры, ты выставил меня перед Джулией, как трофей. Ты…
— Я ошибался! — почти выкрикнул он, перебивая. — Богами клянусь, я ошибался, Николетта. Я думал, я думал, что всё под контролем. Что чувства не важны, что это просто политический союз. Но когда увидел тебя — по‑настоящему увидел — всё изменилось.
Она смотрела на него, не двигаясь.
— Я не хочу Джулию. Больше не хочу. Всё, что было между нами, закончено. Уже давно. Но я был слишком труслив, чтобы признать это. А потом появилась ты.
Он шагнул ближе, его голос стал тише.
— Ты заставляешь меня видеть себя другим. С тобой я не альфа. Я просто мужчина, который боится тебя потерять. Прости меня за всё. За каждое слово, за каждый холодный взгляд. Мне жаль, что я был таким глупым.
Она опустила взгляд. В груди разгорался огонь, который она так старательно тушила.
— Ты не представляешь, как мне больно было, когда я видел тебя с Маттео, я ревную тебя, я не могу думать ни о чем, кроме, как о тебе, — продолжил он. - я понял: я не хочу больше прожить ни одного дня без тебя. И если ты не простишь…Но, чёрт возьми, Николетта, хотя бы знай: я думаю только о тебе.
Она молчала. Сердце стучало где-то в горле. Наконец она прошептала:
— Ты поздно это понял, Маркус.
Он шагнул ближе, коснулся её щеки, взгляд его был беззащитным.
— Но понял. И теперь я сделаю всё, чтобы ты это почувствовала.
Она вздохнула, глаза затуманились от слез.
Глава 33
Она не ожидала. Её слова ещё не успели раствориться в воздухе, как он шагнул вперед, резко, будто инстинктивно, схватил её лицо ладонями и поцеловал.
Это был не мягкий, извиняющийся поцелуй. Это было нечто другое. Глубокое, настойчивое, голодное. Как будто он слишком долго держал всё в себе, и теперь — выплеснул. Он поцеловал её, как человек, который больше не может сдерживаться. Как будто бы это был их последний шанс, и он не собирался упустить его.
Николетта замерла. На долю секунды. А потом её ладони уткнулись в его грудь. Не оттолкнули. Просто замерли. Сердце стучало где-то в висках, она чувствовала, как дрожит внутри. Воздуха не хватало, будто весь кислород внезапно вытеснило напряжение.
Когда она всё-таки отстранилась, её дыхание было сбито. Щёки горели. В глазах была буря.
— Ты не имел права, — прошептала она, но голос дрогнул. Неуверенность проскользнула в нём.
— Я знаю, — так же тихо ответил он. Его лоб почти касался её лба. Он не отступал. — Но я должен был это сделать. Хоть раз — по-настоящему. Не ради показухи. Не из игры.
Она посмотрела ему в глаза. И ненависть, и влечение, и страх — всё смешалось.
— Ты с ума сошёл, Ромула?
— Возможно, — прошептал он. — Но с тех пор, как встретил тебя, я в этом состоянии живу.
Он снова потянулся к ней, его пальцы едва коснулись её щеки — как будто хотел украсть еще один миг близости. Но прежде чем успел приблизиться, её рука резко взметнулась вверх, и в следующее мгновение раздался сухой, звонкий звук.
Пощёчина была сильной. Резкой. Такой, что тишина тут же стала оглушающей.
Николетта отшатнулась, глаза её сверкали гневом.
— Не прикасайся ко мне, — прошипела она, сжав кулаки. — Не смей.
Он на секунду замер, растерянный. Провёл языком по внутренней стороне щеки, будто проверяя, не оставила ли она рану. Его взгляд стал темнее.
— Я твой жених, Летта, — выдохнул он, медленно, сдерживая нарастающее волнение. — В чём, чёрт возьми, проблема?