Парень на полу был молодой, худощавый, в рваной рубашке. Он с трудом поднял голову, на губах была кровь, а в глазах — паника.
— П-пощади… пожалуйста… — прохрипел он, едва слышно.
Николетта замерла. В груди зажглось странное чувство. Но не страх. Не жалость. Что-то другое.
Она медленно встала, шагнула чуть в сторону, словно освобождая место для палача. Глянула сверху вниз — с тем самым выражением, которое ей всегда приказывали иметь перед чужаками: волчица, породистая, сильная, выше.
Затем подняла глаза и опять увидела его.
Он стоял в метре, как грозовая туча — высокий, напряженный, с лёгкой ухмылкой хищника. Волосы тёмные, сбившиеся от движения. В глазах огонь.
Он тоже посмотрел на нее — быстро, прищурившись, будто оценивая. Но потом замер. В его лице что-то дрогнуло. Он почувствовал ее. Как зверь чует другого зверя, не похожего ни на кого.
Мир вокруг исчез.
В этот момент все вокруг словно замедлилось. Толпа, музыка, свет — всё исчезло, остались только они двое. Взгляд незнакомца был пронзительным и холодным, но пробуждал в ней что-то давно забытое. Теперь были только он и она.
Решение было принято. Не головой. Не логикой. Кровью.
Сегодняшняя ночь — станет ее последней ночью, как волчицы стаи Ромула. Или ее первой ночью, как свободной женщины.
Николетта подняла голову, чуть приподняла уголки губ и взглянула на него с лёгкой высокомерной усмешкой.
Свобода была ближе, чем когда-либо.
Она, как хищница, оценила ситуацию. Парень лукаво улыбнулся в ответ, оценивая ее и извинился.
— Извини за сцену, — тихо произнёс он, едва заметно улыбнувшись, — не хотел тебя беспокоить.
Она еще раз высокомерно улыбнулась, показывая жестом, что все впорядке. Пока убирали избитого парня Николетта отправилась в уборную.
Она скользила между людьми словно хищница в своей естественной среде — уверенная, недоступная и неподражаемая.
Девушка шла к уборной, чувствуя на себе его взгляд — тяжелый, пронзительный, будто вцепившийся когтями. В глубине души она знала, что этот красавец хочет ее не меньше, чем она его. Их молчаливое притяжение пульсировало в воздухе, словно невидимая сеть, крепко связующая обоих навсегда.
Глава 4
Лучиано Рем
Лучиано вернулся в Рим с тяжёлым грузом на плечах.
Четыре долгих года, проведенных в ссылке за границей, оставили на нем след из шрамов в сердце и чувство вины, что его не было слишком долго. Смерть матери и сестры, которую он так любил, он безоговорочно возлагал на клан Ромула. Эти воспоминания горели в его душе, превращая боль в огонь ненависти и решимости.
Ему не довелось познать мир без войны. С юных лет он учился быть сильным, холодным и безжалостным, чтобы занять место своего отца — предыдущего альфы. Теперь он молодой, но уже закалённый лидер, который не позволит старым врагам спокойно править Римом.
Лучиано смотрел на город, как на шахматную доску, где каждый холм и улица — это поле боя. Нейтральные территории — его первая цель. Он собирал вокруг себя самых верных и сильных, чтобы начать масштабное наступление, которое пошатнет власть клана Ромула.
Но он был не только лидер и воин, но и человек, чья рана делала его уязвимым, порой жестким и холодным. Его ненависть к Ромулу — это топливо для его амбиций, но в глубине души Лучиано искал не только власть, но и справедливость для погибших близких.
Сегодня он сделал первый шаг к своей цели. Нейтральные холмы с сегодняшнего дня под его контролем.
Это стоило отметить.
Дарио предложил клуб «L’Equilibrio». Они сидели за столиком в полутени, вокруг играла тяжелая музыка, люди танцевали и смеялись.
— Вот это праздник, Лучиано! Территория наша. Нейтральные холмы наконец под контролем. Никто из Ромула не осмелится даже нос сунуть.
Лучиано усмехаясь, поднял стакан с крепким виски.
— Ещё рано расслабляться, Дарио. Мы пока не чувствуем их запах, но это не значит, что они спят. Ромула не сдастся без боя.
— Ты всегда такой серьёзный. Отдыхай хоть иногда. Мы заслужили это.
— Отдых — для слабых. Пока я дышу, стая Ромула будет знать — её дни сочтены. Я не позволю им диктовать правила в нашем городе.