Выбрать главу

Она закрыла глаза. Маркус касался её нежно, сдержанно, даже красиво — как мужчина, который умеет быть страстным, но боится потерять. Он целовал её, пробовал разжечь то, чего она сама не могла назвать, — огонь, пламя, пульсирующее чувство, которое захватывает с головой. Но… пламя не вспыхнуло.

Но и холода не было.

Её кожа не вздрагивала от отвращения. Не хотелось кричать, вырываться, убегать. Это и было самым пугающим. Почему? Почему он, враг, жених, игрок — не вызывал у неё отторжения?

Она коснулась губ, вспоминая прикосновения Маркуса. Всё было правильно. Слишком правильно. Как будто она репетировала роль в спектакле, и всё шло по сценарию. Вот только внутри — тишина.

И именно эта тишина кричала о том, чего не хватало.

С Ремом было иначе.

Там не было «правильно» — было слишком. Слишком резко, слишком ярко, слишком много. Его присутствие лишало дыхания. Его прикосновения — вызывали взрыв, словно из груди вырывался кто-то давно запертый. Там был огонь. Там было всё.

Она сжала простыню, стараясь не заплакать.
Если бы она чувствовала отвращение к Маркусу — всё было бы просто. Но нет. Его обнимать было… терпимо. Уютно. Но не было ощущения, что весь мир рушится, когда он отходит на шаг. С ним не исчезало время.

Именно это и было ответом.

Николетта медленно перевернулась на бок, сжав колени. Глаза оставались открытыми, в полумраке отражая отблески ночного света. Сон не приходил. Он и не должен был приходить — когда душа на перепутье, тело не отдыхает.

Вдруг она услышала шум во дворе.

В комнату ворвался Маркус.

— Николетта, одевайся немедленно, нужно уходить.

Николетта резко села на кровати, простыня соскользнула с плеч, дыхание сбилось от неожиданности.

— Маркус? — голос её прозвучал хрипло и испуганно. — Что происходит?

Он стоял в дверях — рубашка расстегнута, волосы взъерошены, взгляд напряжен, челюсть сжата. На лице не было и следа привычной самоуверенной ухмылки — только тревога и злость, сдержанная, как шторм за хрупкой перегородкой.

— Одевайся. Немедленно, — бросил он, подойдя к окну, задернул плотные шторы.

— Объясни, что случилось! — Николетта уже вскочила с кровати, хватая платье, но сердце колотилось от неизвестности.

— Засада, — коротко бросил Маркус, — Они узнали, где мы. Эта ночь — не время для объяснений. Нам нужно уезжать.

— Они? Кто «они»?

Он обернулся, его глаза — тёмные, как штормовое небо, — встретились с ее взглядом. Он подошёл ближе, взял её за руку.

— Я не знаю, кто именно. Возможно, сторонники Рема. Возможно, предательство изнутри. Неважно. Нам нужно исчезнуть. Сейчас же.

— А охрана? Вилла?

— Вилла уже не в безопасности, Николетта.

Она сглотнула, одеваясь на ходу, пальцы дрожали.

— Это из-за меня?

Он не ответил. Только крепче сжал её запястье.

— Я обещал твоему отцу, что защищу тебя. И я это сделаю. Даже если придётся вырезать полгорода.

— Маркус...

Он вскинул голову, снова посмотрел на неё. И впервые — в его взгляде была не игра, не жажда обладания. Там была реальность. Без иллюзий.

— Если с тобой что-то случится, Белуччи, клянусь, я сожгу этот чёртов город дотла.

Из-за двери раздались короткие сигналы — тревожный код.

— Сейчас.

Они быстро неслись по дому, но они не успели выбежать на парковку и сесть в машину. Откуда не возьмись послышалось стрельба. Выстрелы резали тишину ночи, как ножи. Николетта вздрогнула, вжалась в плечо Маркуса — он навалился сверху, прижимая её к мраморному полу. Сердце бешено стучало в груди, дыхание вырывалось хрипло и отрывисто.

— Маркус?! — выдохнула она, но он приложил пальцы к её губам.

— Тсс… Не двигайся.

Где-то снаружи рвали воздух короткие автоматные очереди. В окна били огни фар и красные всполохи выстрелов. Виллу действительно нашли.

— Чёрт… Они уже внутри, — прошипел он, прижимая её ещё плотнее.

Николетта услышала, как с глухим ударом упал кто-то у входа. Ее пальцы сжались в кулаки. Паника стучала в висках. Она пыталась сохранять самообладание, но всё в ней дрожало — от страха, от неизвестности.

— Если они нас найдут?.. — начала она, но Маркус перебил её.

— Я не позволю, чтобы тебя тронули, — прошептал он прямо у её уха. — Клянусь тебе, Белуччи. Я вывезу тебя отсюда. Живой или мертвый — но ты выберешься.

В этот момент раздался грохот — входная дверь с треском вылетела с петель. Маркус резко перекатился, вытаскивая из кобуры у бедра пистолет. Он толкнул Николетту за диван, словно щит.