Она закрыла глаза. Маркус касался её нежно, сдержанно, даже красиво — как мужчина, который умеет быть страстным, но боится потерять. Он целовал её, пробовал разжечь то, чего она сама не могла назвать, — огонь, пламя, пульсирующее чувство, которое захватывает с головой. Но… пламя не вспыхнуло.
Но и холода не было.
Её кожа не вздрагивала от отвращения. Не хотелось кричать, вырываться, убегать. Это и было самым пугающим. Почему? Почему он, враг, жених, игрок — не вызывал у неё отторжения?
Она коснулась губ, вспоминая прикосновения Маркуса. Всё было правильно. Слишком правильно. Как будто она репетировала роль в спектакле, и всё шло по сценарию. Вот только внутри — тишина.
И именно эта тишина кричала о том, чего не хватало.
С Ремом было иначе.
Там не было «правильно» — было слишком. Слишком резко, слишком ярко, слишком много. Его присутствие лишало дыхания. Его прикосновения — вызывали взрыв, словно из груди вырывался кто-то давно запертый. Там был огонь. Там было всё.
Она сжала простыню, стараясь не заплакать.
Если бы она чувствовала отвращение к Маркусу — всё было бы просто. Но нет. Его обнимать было… терпимо. Уютно. Но не было ощущения, что весь мир рушится, когда он отходит на шаг. С ним не исчезало время.
Именно это и было ответом.
Николетта медленно перевернулась на бок, сжав колени. Глаза оставались открытыми, в полумраке отражая отблески ночного света. Сон не приходил. Он и не должен был приходить — когда душа на перепутье, тело не отдыхает.
Вдруг она услышала шум во дворе.
В комнату ворвался Маркус.
— Николетта, одевайся немедленно, нужно уходить.
Николетта резко села на кровати, простыня соскользнула с плеч, дыхание сбилось от неожиданности.
— Маркус? — голос её прозвучал хрипло и испуганно. — Что происходит?
Он стоял в дверях — рубашка расстегнута, волосы взъерошены, взгляд напряжен, челюсть сжата. На лице не было и следа привычной самоуверенной ухмылки — только тревога и злость, сдержанная, как шторм за хрупкой перегородкой.
— Одевайся. Немедленно, — бросил он, подойдя к окну, задернул плотные шторы.
— Объясни, что случилось! — Николетта уже вскочила с кровати, хватая платье, но сердце колотилось от неизвестности.
— Засада, — коротко бросил Маркус, — Они узнали, где мы. Эта ночь — не время для объяснений. Нам нужно уезжать.
— Они? Кто «они»?
Он обернулся, его глаза — тёмные, как штормовое небо, — встретились с ее взглядом. Он подошёл ближе, взял её за руку.
— Я не знаю, кто именно. Возможно, сторонники Рема. Возможно, предательство изнутри. Неважно. Нам нужно исчезнуть. Сейчас же.
— А охрана? Вилла?
— Вилла уже не в безопасности, Николетта.
Она сглотнула, одеваясь на ходу, пальцы дрожали.
— Это из-за меня?
Он не ответил. Только крепче сжал её запястье.
— Я обещал твоему отцу, что защищу тебя. И я это сделаю. Даже если придётся вырезать полгорода.
— Маркус...
Он вскинул голову, снова посмотрел на неё. И впервые — в его взгляде была не игра, не жажда обладания. Там была реальность. Без иллюзий.
— Если с тобой что-то случится, Белуччи, клянусь, я сожгу этот чёртов город дотла.
Из-за двери раздались короткие сигналы — тревожный код.
— Сейчас.
Они быстро неслись по дому, но они не успели выбежать на парковку и сесть в машину. Откуда не возьмись послышалось стрельба. Выстрелы резали тишину ночи, как ножи. Николетта вздрогнула, вжалась в плечо Маркуса — он навалился сверху, прижимая её к мраморному полу. Сердце бешено стучало в груди, дыхание вырывалось хрипло и отрывисто.
— Маркус?! — выдохнула она, но он приложил пальцы к её губам.
— Тсс… Не двигайся.
Где-то снаружи рвали воздух короткие автоматные очереди. В окна били огни фар и красные всполохи выстрелов. Виллу действительно нашли.
— Чёрт… Они уже внутри, — прошипел он, прижимая её ещё плотнее.
Николетта услышала, как с глухим ударом упал кто-то у входа. Ее пальцы сжались в кулаки. Паника стучала в висках. Она пыталась сохранять самообладание, но всё в ней дрожало — от страха, от неизвестности.
— Если они нас найдут?.. — начала она, но Маркус перебил её.
— Я не позволю, чтобы тебя тронули, — прошептал он прямо у её уха. — Клянусь тебе, Белуччи. Я вывезу тебя отсюда. Живой или мертвый — но ты выберешься.
В этот момент раздался грохот — входная дверь с треском вылетела с петель. Маркус резко перекатился, вытаскивая из кобуры у бедра пистолет. Он толкнул Николетту за диван, словно щит.