Она закрыла глаза.
— Я ничего не чувствую, я боюсь, - ответила она, - Не за себя. За всех нас. Это безумие.
— Тогда позволь мне остановить его. Я избавлю тебя от этого кошмара. От клана Рема. От тени, которую он накинул на твою жизнь.
Он встал. И вдруг наклонился ближе. Его голос стал почти шёпотом.
— Я не прошу любви. Не сейчас. Я прошу только одного: поверь мне. Доверься мне. Я не предам тебя.
Она долго молчала. Потом медленно потянулась и вернула свою руку в его ладонь. Их пальцы сплелись. Молча.
Он выдохнул. Глубоко. И впервые — как будто нашёл точку опоры.
— С сегодняшнего дня, Николетта Белуччи, твоя жизнь — моя ответственность. Моя забота. Моя клятва. И я клянусь тебе, я защищу тебя. От них. От войны. Даже от самой тебя, если потребуется.
Она слабо улыбнулась, устало, но в этом было что-то почти тёплое. Что-то, что он не осмеливался надеяться увидеть.
И только тогда он позволил себе задержаться рядом чуть дольше. Только тогда впервые — он поверил, что она останется жива и будет рядом.
Потому что теперь её жизнь принадлежала ему. И он больше не отдаст ее никому. Никогда.
Глава 39
Маркус стоял у окна палаты, скрестив руки на груди. За стеклом бледнело небо. Первые лучи рассвета разрывали ночную тьму, но внутри него свет не наступал. Он не спал. Ни секунды. Он бы не смог сомкнуть глаз. Его мысли были заняты одной — Николеттой. Её дыхание, пока она спала, было единственным звуком, который он хотел слышать. Но за пределами этой палаты, в реальности, мир снова обнажал клыки. Он четко осознавал, что пути назад нет.
— Уже утро. — тихо прозвучал голос у него за спиной.
Маркус обернулся. На пороге стоял Николас Белуччи — брат Николетты. Его лицо было утомленным, но взгляд — острым и настороженным.
— Ты не дремлешь, Маркус?— сказал он, подходя ближе.
— После такого? — Маркус кивнул в сторону кровати, где лежала Летта. — Кто-то из Рема проник на мою виллу, а потом и в больницу до самой ее палаты.
— Знаю. — Николас озадаченно кивнул. — Я выяснил, кто именно проник на твою виллу, альфа.
Маркус напрягся, взгляд стал жестким.
— Говори, — велел он.
— Это был один из «теневых» оперативников, бывший на службе у семьи Сальвиати. Убит на месте, но перед этим успел передать сообщение. Он действовал не по приказу Рема. Псы с юга, бывшие "чистильщики".
Маркус прищурился.
— Не по приказу? Ты хочешь сказать, кто-то ещё тянет за ниточки в их клане?
Николас кивнул.
— Есть группа радикалов. Они считают, что Лучиано стал мягким. Что он слишком долго медлит и слишком многое позволяет. Они не хотят союза. Они хотят войны. И ты — их главный трофей.
Маркус шагнул ближе.
— Они покушались на меня, зная, что Николетта рядом. Зная, что она может пострадать.
— Или как раз потому, что она была рядом, — жестко добавил Николас. — Твоя слабость в ней, Маркус. Ты не можешь это отрицать.
Маркус сжал челюсть. В груди закипала ярость.
— Я этого не забуду.
—Ты и не должен, — подтвердил Николас. — Но не спеши с выводами. Думаю, это не только удар по тебе. Я не хотел говорить, думал, ничего серьезного, думал, что все само разрешиться, но теперь ты должен знать.
— Знать что? — напрягся Маркус.
Николетта знакома с Лучиано Ремом лично. Это она предупредила его о нашей засаде. Думаю, он влюблен в нее. Боюсь, он ей тоже небезразличен.
— Что ты только что сказал, Нико? — выгнул вопросительно бровь Ромула младший, — хочешь сказать, что Рем лично приходил сегодня, чтобы увидеть мою невесту?
— Не спеши делать выводы, думаю, что Летта действительно выбрала тебя, альфа. Иначе она бы не спасла тебе жизнь. Поэтому, если ты ответишь открытой вендеттой, ты сделаешь именно то, чего они хотят и сыграешь на руку Рему.
Маркус отвернулся к окну. Руки снова скрестились на груди, как броня.
— Они стреляли в нее. Николетта могла сегодня умереть. Она прикрыла меня собой. Это больше, чем просто политика. Для меня теперь это личное.
— И всё же ты глава рода, а не просто мужчина, — прагматично сказал Николас. — Подумай об этом, прежде чем проливать кровь.
Маркус хотел что-то сказать, но в этот момент дверь отворилась, и в палату вошёл Маттео. Усталый, с тенью ночных забот в глазах, но всё такой же спокойный, как всегда.
— Надеюсь, я не перебил, — сказал он.
— Нет, ты как раз вовремя, — бросил Николас. — Мне уже пора.
Он подошёл к сестре, коснулся её руки, тихо шепнул что-то, а затем исчез, словно тень.