— Если он посмеет снова приблизиться — он умрёт. Клянусь кровью своего отца.
Она не могла найти слов. Только смотрела на него, и в её груди замирало всё.
— Всё кончено, — прошептала она.
— Нет, — ответил он. — Всё только начинается, amore.
Мир уже был другим. И её сердце — тоже.
Глава 41
Реабилитация шла медленно. Хоть врачи и позволили Николетте вернуться домой, тело всё ещё болело. Иногда ночами рана ныла, не давая уснуть. А иногда — не давала уснуть душа. Она просыпалась от тревоги, от воспоминаний, от того самого выстрела и того взгляда.
Маркус. Он всё время был рядом. Иногда молча. Иногда — слишком заботливый. Словно хотел показать: теперь она — его. И он никому её не отдаст.
Дни текли в тишине, но за окнами её дома разыгрывался настоящий спектакль. В новостях одна за другой всплывали статьи, направленные против клана Рема. Под заголовками «Кровавые следы Рема», «Любовь с клыками» и даже «Тот, кто был рядом с ней — чудовище» скрывалась четкая работа: очернить имя Лучиано. Пресса, социальные сети, даже телевидение — всё вдруг начало освещать истории девушек, которые когда-то были с ним.
Одной из них была публикация в женском журнале «Разбитые сердца». На обложке — фото молодой брюнетки с опухшими от слез глазами и подписью: «Я думала, он меня любит. А потом он исчез, как тень». Внутри — исповеди. Переживания. Упрёки. Слова, звучащие, как удары: «Он жестокий». «Он опасен». «Он — не человек».
Николетта держала журнал в руках, когда в её дом ворвалась Валентина. Без предупреждения. В этот раз она пришла не одна.
— Привет, дорогуша, — почти пропела она, заходя в гостиную. — Смотри, кого я привела с собой.
За её спиной появилась Джулия. Прическа идеальна. Макияж безупречен. А на губах — улыбка, которая казалась вежливой, но Николетта уловила в ней яд.
— Мы просто подумали, — начала Валентина, хлопая журналом по ладони, — что тебе не стоит скучать. И принесли тебе немного чтения. Увлекательного.
Она положила журнал на столик с преувеличенной аккуратностью. Николетта не шелохнулась.
— Статья интересная, — продолжила Валентина. — Оказывается, загадочный Рем — настоящий серийный сердцеед.
— Я уже читала, — спокойно ответила Николетта.
— И что ты думаешь? — вмешалась Джулия, её голос прозвучал холодно. — Или ты всё ещё держишь в уме ту ночь, когда прикрыла Маркуса собой? Знаешь, не каждая будущая невеста способна на такой жест. Очень драматично. Почти театрально.
Николетта подняла взгляд, её глаза были ясными, спокойными.
— А ты завидуешь, Джулия? — спросила она мягко, но в голосе прозвучала сталь. — Тому, что была рядом не ты?
— Я завидую? — рассмеялась та, склонив голову набок. — Милая, я была рядом с ним, когда тебя ещё не было в этом уравнении. Тебя просто поставили на мое место. Как фигуру на доске.
— Забавно, — отозвалась Николетта. — Потому что я думала, что на доске есть только одна королева.
Валентина хлопнула в ладоши, пытаясь смягчить напряжение.
— Девочки, девочки, давайте без драмы. Мы ведь взрослые. Просто хотели поделиться. А ещё... — она извлекла из сумки конверт. — В приглашениях на свадьбу делают новый дизайн. Хотела узнать, тебе больше по вкусу слоновая кость или бледный персик?
Николетта встала. Её фигура, хоть и хрупкая после болезни, казалась непоколебимой.
— Вы пришли, чтобы поиграть со мной в подлые игры? Я понимаю. Это безопаснее, чем честно встретиться лицом к лицу с настоящей опасностью. Но я не ваша игрушка. И если вы хотите обсудить свадьбу — пригласите Маркуса. Он вроде как жених. Или пока только по слухам?
Джулия побледнела, но промолчала. Валентина усмехнулась.
— Знаешь, ты и правда научилась держаться. Молодец. Но, боюсь, этого мало. В этом городе репутация всё. Маркус — он не слеп. Он защищает тебя сейчас, но одна искра — и всё сгорит дотла.
— Я не боюсь пепла, — тихо ответила Николетта. — Он тоже часть огня.
На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Валентина поднялась.
— Пожалуй, мы пойдем. Выздоравливай, Николетта. Свадьба всё ближе, и тебе стоит выглядеть… достойно.
Они ушли. Оставив за собой аромат духов и горечь. Николетта стояла у окна, глядя, как их машина уезжает. В груди стучало: не боль. Гнев. Решимость.
Пусть они играют. Пусть строят свои интриги. Пусть мир полон лжи. Но она всё ещё здесь. Стоит на ногах. И у неё есть голос.
А значит, она ещё может выбрать. И всё изменить.
Ей нужно было проветриться, ей нужно было увидеть Беллу. Ей нужно было поговорить хоть с кем-то без притворства и лести.