Но Николетта не двигалась.
Она стояла, сжимая в руках маленькую сумочку, и смотрела в темноту. Казалось, она что-то чувствовала. Что-то — или кого-то.
Ветер мягко качал ветви кипарисов, но внутри неё нарастало другое — знакомое до боли ощущение. Словно взгляд на спине. Словно дыхание в такт её собственному. Словно в самой тени заборной колонны билось сердце другого.
Он здесь.
Она не обернулась. Лишь чуть медленнее выдохнула, будто бы проверяя. И на губах её промелькнула едва заметная тень улыбки. Улыбки, которую никто бы не понял... кроме одного.
А в это время — через дорогу, укрывшись за припаркованным черным внедорожником, Лучиано стоял неподвижно. Как изваяние. Как призрак. Его глаза — темные, тревожные — не отрывались от ее фигуры.
Он смотрел, как она стоит. Как не спешит идти домой. Как будто ждёт. Не Маркуса. Не охрану. А именно его.
Сердце Лучиано заколотилось, гулко, больно, слишком живо. Он не двигался. Не дышал. Он боялся разрушить момент. Боялся, что, если шагнёт вперёд — она уйдёт. Если назовет её по имени — она отвернется.
Но она не уходила.
Она лишь чуть повернула голову — не полностью, но достаточно, чтобы ветер подхватил локон её волос, оголив линию шеи. Линию, которую он знал слишком хорошо. Линию, по которой когда-то скользили его губы.
Ты чувствуешь меня, — подумал он. — Как и я чувствую тебя.
Он сжал пальцы в карманах, борясь с желанием подойти. Прикоснуться. Назвать её Луччи, как раньше. Вырвать её из этой странной реальности, где она теперь принадлежала другим.
А он остался в тени.
Глава 45
Она постояла ещё пару мгновений — будто говоря без слов: Я знаю, что ты рядом. Затем, не оборачиваясь, шагнула к калитке и медленно скрылась за высоким воротом.
Щелкнул замок. Путь был закрыт.
Но между ними что-то осталось. Что-то не сказанное. Живое.
И Лучиано, оставаясь в темноте, впервые за долгое время почувствовал — надежду.
Он стоял в тени, как сотни раз до этого — невидимкой. Ветви деревьев колыхались над ним, и в свете фонаря его лицо казалось вырезанным из камня. Но сердце било отчётливо, с каждым ударом громче. Он не мог оторваться от её силуэта — хрупкого, знакомого, до боли близкого. Пока вдруг не услышал её голос.
— Я видела кого-то. Кто-то следит за домом.
Её слова прозвучали громко, чётко. Как команда. Как приговор.
Лучиано вздрогнул. Он знал: это была не случайность. Она видела его. И сделала выбор.
Из дома тотчас выступили охранники — быстрые, вооружённые, чётко скоординированные. Один из них осветил карманным фонариком противоположную сторону улицы. Луч прошёл всего в метре от него. Он застыл, затаив дыхание, как зверь, пережидающий охоту.
И всё же его проняло. Она его выдала.
Он не стал ждать, пока запахнут капкан. Быстрым, почти звериным шагом Лучиано отступил назад, растворяясь в тени кипарисов, потом в подворотне, пока не свернул за угол.
Автомобиль ждал немного дальше, у тихого закоулка, где редко появлялись патрули. Привычное укрытие. Он уже собирался дотянуться до ключей, как вдруг…
— Ты всегда уходишь, когда я зову помощь?
Голос был тихим. Но в нём было всё — вызов, боль, злость… и что-то ещё. Призрачная нота тоски.
Он резко обернулся.
Николетта стояла прямо перед его машиной, облокотившись на капот. Руки скрещены на груди. Ветер слегка развевал её платье, а волосы падали на лицо, которое он так мечтал увидеть. Не через окно. Не украдкой. Вот так — прямо, живое.
— Летта… — Его голос охрип от напряжения.
— Что ты здесь делаешь? — Она не шевелилась. Только глаза смотрели прямо в него. Слишком внимательно.
— Хотел убедиться, что ты в порядке.
— Ты следишь за мной.
Он не отрицал. Молчал.
— А потом прячешься, как вор, в тени. Думаешь, если спрячешься, всё исчезнет?
Он подошёл ближе, медленно, как будто опасался спугнуть её.
— Я не могу подойти ближе. Ты сама поставила эту стену. Я искал тебя две недели, Летта. Две недели ты молчала.
— А ты не подумал, что это не я молчала, а мой телефон просто… не работал? — она пристально посмотрела на него. — Я узнала об этом только сегодня. И ты хочешь знать, почему?
Он сжал челюсть.
— Маркус?
— Да, — отрезала она. — Он блокировал все звонки. Даже от Беллы. Ты понимаешь, что он контролировал меня?
— Тогда почему ты позволила ему? — выдохнул Лучиано. — Почему ты до сих пор с ним? Почему ты садишься в его машину, пьёшь его вино, позволяешь ему держать тебя за руку, как будто…
— Как будто мне не больно? — её голос дрогнул. — Как будто я могу забыть? Как будто я не думала о тебе каждую чертову ночь, боясь, что ты мертв? Как будто я не винила себя ?