Некоторое время они сидели в машине молча. Лишь дыхание и шорох волн за пределами окон.
Наконец, Николетта повернулась к нему:
— Я устала, я хочу домой, отвези меня домой, пожалуйста.
— Ты уверена? — спросил он мягко.
— Да. Потому что дом — это место, где я решаю, кем быть. Не ты. Не он. Я сама.
Лучиано завёл двигатель. Но прежде чем выехать, он посмотрел на неё ещё раз.
— Но если однажды ты позовешь, знай, я приду. Без требований. Просто как тот, кто всё ещё… любит.
И они поехали обратно — каждый со своей истиной, своим страхом… и всё ещё тянущимися нитями любви, рвущимися на ветру.
Машина уже мчалась по освещённой трассе, но вдруг, без предупреждения, Лучиано свернул с дороги. Резкий поворот, глухой проселок, с обеих сторон — густая роща, скрытая вечерними тенями. Николетта напряглась, повернулась к нему.
— Это не дорога к моему дому, — тихо, но твёрдо сказала она. — Куда ты меня везешь?
Лучиано продолжал смотреть вперед, челюсть сжата, глаза не мигают. Он молчал секунду-другую, затем заговорил — медленно, глухо, будто сдерживая бурю внутри:
— Мне нужно показать тебе кое-что. Это важно. Это… касается нас обоих.
— Я не просила тебя показывать мне что-то, — в голосе Николетты появилась острота. — Ты обещал, что отвезёшь меня домой.
Он посмотрел на неё мельком — взгляд глубокий, почти раненый, но с тенью упрямства.
— После. Я отвезу тебя. Но сначала — ты должна увидеть.
— Я ничего никому не должна, — ее пальцы сжались в кулаки. — Особенно тебе. Я доверилась, потому что ты поклялся говорить правду. Но это не значит, что ты можешь делать, что тебе вздумается.
— Летта, — произнёс он тихо. — Я умоляю. Пять минут. Просто… пожалуйста. Если после этого ты скажешь, что я должен исчезнуть — я уйду. Навсегда.
Она замерла. Повернулась к окну, губы сжались в тонкую линию.
— Пять минут. Только пять.
Он кивнул. Руль дрогнул под его руками. Машина ускорилась.
Через пару минут они выехали к обрыву, за которым открывался ночной берег — сверкающий, в огнях далёкого города, будто ожерелье, уроненное в тёмную воду. Волны тихо бились в камни внизу. Воздух был прохладен, пахло солью, соснами и чем-то чужим — напряжением, невысказанным.
Лучиано заглушил мотор. Вышел первым. Обошёл машину и открыл ей дверь.
— Пойдём.
Николетта медлила, но всё-таки вышла. Подошла к краю скалы, где он уже стоял, глядя вниз.
— Что ты хотел показать?
Он указал вдаль, чуть левее — туда, где среди деревьев возвышалась старая вилла, полуразрушенная временем, но всё ещё величественная в своем одиночестве.
— Там… ты родилась. Эта вилла принадлежала твоей матери до её смерти. Твой отец никогда не говорил тебе об этом. Потому что это место — связано с тем, чего он боялся.
Она нахмурилась. Сердце застучало быстрее.
— Почему ты мне это показываешь?
— Потому что ты думаешь, что я монстр. А я просто… хотел найти способ вернуть тебе то, что у тебя отняли. Не только любовь. Истину. Наследие. Себя.
Он посмотрел на неё. В глазах не было ни ярости, ни манипуляции. Только усталость. И сожаление.
— Я не прошу тебя прощать. Я не жду, что ты поверишь. Но ты должна знать, Летта. Ты должна знать, откуда ты. Чтобы знать — куда идти дальше.
Она стояла, глядя на виллу. Ветер развевал её волосы. Глаза блестели, но слез не было.
— У меня нет сил. И если ты хотел, чтобы я снова запуталась — это почти удалось.
Она сделала шаг назад.
— Отвези меня домой, Лучиано. Пока я ещё думаю, что ты всё же не чудовище.
Он кивнул. Без слов. Сел за руль. Машина тронулась обратно, но теперь между ними была не просто дорога, но целая пропасть.
Они ехали в тишине. За окнами мелькали тени деревьев, и каждый метр этой дороги был наполнен вопросами, на которые Николетта боялась услышать ответы. Наконец, Лучиано заговорил. Голос его был хриплым, как будто давно носил в себе этот груз.
— Ты носишь этот браслет каждый день. Но знаешь ли ты, откуда он?
Она взглянула на запястье. Тонкий золотой браслет с гравировкой, почти стертой от времени, уютно обвивалась вокруг кожи. Браслет был с ней с детства — она действительно никогда не снимала его.
— Это… мамин, — ответила она негромко. — Он всегда был со мной. Я думала, он просто… напоминание.
Лучиано покачал головой. Его взгляд остекленел, будто он снова проживал то, что было.
— Я два года искал тебя после той ночи. Искал, когда весь город молчал. Когда даже ветер не знал твоего имени. Но однажды, в архиве старого нотариуса, я нашёл запись о женщине — твоей матери — и странную пометку рядом с её именем. Символ. Такой же, как на твоем браслете.