— Что тебя так удивило, много кто был влюблен до брака.
— Ты ни за что не угадаешь, кому предпочла моего отца мама.
— Разве это имеет значение? — искренне удивилась подруга.
— В моем случае да. Его звали Алессандро, — Николетта запнулась, — Алессандро Рем, если быть точнее.
Белла ахнула.
— Да ладно, не может быть. А Лучиано? — Белла почти шептала. — Он знал?
— Он искал меня два года. Узнал о браслете. Видел маму в молодости. Я похожа на неё. Слишком. Но знал ли?
Белла посмотрела на неё, хмурясь.
— Ты всё ещё чувствуешь к нему что-то?
— А как не чувствовать, если половина моей души горит рядом с ним, даже если другая — уже с Маркусом? — Николетта усмехнулась горько. — Я всё ещё не могу выбрать. А может, и не должна.
— Не должна, — твёрдо сказала Белла. — Ты не обязана выбирать между двумя мужчинами. Только между собой — той, что была, и той, которой станешь.
Николетта кивнула.
— Я устала быть частью чьих-то планов. Их войн. Их боли. Я просто хочу жить. Понять, кто я. Кем была мама. И перестать бояться собственных желаний.
— Тогда тебе нужно будет отпустить и их.
— Я знаю. Но это не просто. Каждый раз, когда я делаю шаг в сторону — кто-то ставит клетку перед мгой.
Они замолчали. Только аромат кофе наполнял воздух и то тепло, что есть только между настоящими подругами, когда даже молчание — поддержка.
— Я боялась, что ты погибла, — сказала Белла, — и в этот момент я поняла, что смерть в твоем случае спасение и выход.
Николетта взяла её за руку.
— Я тоже так думала. Просто потом стало слишком поздно, когда я шагнула навстречу пули.
Николетта слабо улыбнулась. И впервые за долгие недели — по-настоящему.
— Но теперь, я не могу умереть, пока не узнаю кто я и моя мама на самом деле. Может я не принадлежу ни к клану Ромула, ни к клану Рема. Возможно тогда я разрешу себе выбрать свободу, как тогда два года назад.
— Ты помнишь мадам Россини? — внезапно сказала Белла, отпивая кофе.
Николетта прищурилась.
— Старушка из Виа дель Фиори, у которой всегда горела лаванда на подоконнике?
— Та самая. Все в округе уверены, что она сумасшедшая. Но моя бабушка говорила, что она видит. Не просто гадает, а ощущает. Иногда — даже слышит.
— Белла… — Николетта рассмеялась. — Ты серьезно хочешь, чтобы я пошла к гадалке выяснять своё происхождение?
— А почему бы и нет? — Белла не отступала. — Тебе самой не кажется странным, что всё, что связано с твоей мамой, будто стерто? Ни фотографий. Ни рассказов. Ни одной ниточки. Только браслет и мрак.
— Это не значит, что его можно распутать с помощью карт и хрустального шара, — сухо ответила Летта, но в голосе её не было язвительности. Скорее — усталость.
— А если она не просто гадает? — с жаром сказала Белла. — Моя бабушка говорила, что у мадам Россини была связь с теми, кто за гранью. Она знала, когда умирали люди. Когда рождались особенные дети. Она не колдунья — она хранительница.
Николетта вновь покрутила браслет на запястье. Гравировка — едва заметная — в виде стилизованного волка и латинской надписи снова бросилась в глаза. Что, если этот браслет действительно не просто украшение? Что, если память её матери закодирована в таких вот вещах — и мадам Россини действительно может открыть тайное?
— Белла… — она вздохнула. — Это звучит как бред.
— Знаю. Именно поэтому ты должна пойти. Всё, что происходило в последние месяцы, тоже звучало как бред — но ведь это было правдой, да? Война кланов. Стрельба. Любовь, которая делит тебя пополам. Так что теперь тебе кажется безумием старушка с платком на голове?
— Ты ужасно логична, когда начинаешь защищать безумие, — усмехнулась Летта.
— Принимаю это как комплимент.
Они переглянулись.
— Хорошо, — сдалась Николетта. — Только не говори, что это я тебя туда затащила, когда окажется, что она читает с суфлера за занавеской.
— Договорились, — весело сказала Белла и добавила, наклоняясь ближе: — Но если она скажет, что ты — реинкарнация древней богини, обещай, что не откажешься от своего титула.
Николетта хмыкнула, но что-то внутри неё сжалось от предчувствия.
Иногда правда действительно нуждается в безумии, чтобы пробиться наружу.
Сумерки уже плотно легли на город, освещая улицы мягким оранжевым светом фонарей. В гардеробной особняка Белуччи царил лёгкий хаос: Николетта подбирала плащ, проверяла батарею на телефоне и нервно крутила браслет на запястье. Странное чувство — будто её ждёт не просто встреча с пожилой женщиной в шали, а нечто большее. Ответы. Или, наоборот, ещё больше вопросов.