— Говорила же. Она всё знает. Я подожду тебя здесь.
Мадам Россини сидела за низким круглым столиком, на котором горела лампа, окружённая картами Таро, бусинами и чашей с дымящимися углями. Лицо женщины скрывал тёмный платок, но глаза были ясными и слишком внимательными.
— Садись. И снимай браслет.
Николетта подчинилась — странное чувство, будто она давно здесь была. Пальцы мадам Россини осторожно приняли украшение, как артефакт из другой эпохи.
— Он древний, — прошептала она, — и не просто семейная реликвия. Это символ рода, который когда-то клялся защищать равновесие. Сила. Верность. Печать крови. Он принадлежал женщине, которая умерла ради мира. И ты её кровь.
— Моей матери? — прошептала Летта.
— Да. Её звали Амелия. И она была не просто женой дипломата. Она была последней из Дома Луны, изгнанной и забытой. Но силы — не забывают. Они возвращаются. Как и ты, дитя.
Николетта смотрела, как дым поднимается спиралью. Словно что-то внутри неё отзывалось, пробуждалось.
— Почему мне ничего не рассказывали?
— Потому что правда — это ключ. И если ты рано узнаешь — враги придут раньше. Теперь — уже будешь готова.
В воздухе повисла тревога.
— А будущее? — спросила Николетта. — Что меня ждёт?
Мадам Россини взяла три карты. Разложила их. На первой — Башня, на второй — Влюблённые, на третьей — Смерть.
— Разрушение. Выбор. Перерождение. Ты будешь стоять перед тьмой. И если не выберешь сердцем — всё рухнет.
— Я уже не знаю, кому верить…
— Сердце знает. Но ты боишься услышать его.
Николетта не ответила. Она смотрела в пламя. И слышала внутри себя голос матери, которого никогда не знала. И собственное дыхание. Глубокое. Решительное.
Мадам Россини молчала так долго, что тиканье старых настенных часов казалось эхом в пустоте. В полумраке её глаза блестели странным светом — то ли отражением пламени свечей, то ли чем-то глубже, сокровенным, невидимым. Николетта сидела напротив, напрягшись, будто вся её суть — дыхание, сердце, взгляд — застыли в ожидании.
— Ты пришла за ответом, дитя, — наконец заговорила гадалка, проводя ладонью над разложенными картами. — Но я вижу только клубы тумана. Потому что тебе солгали.
Слова повисли в воздухе, словно заклинание. Николетта не сразу поняла.
— Что вы сказали?
— Тебе солгал тот, кому ты хочешь верить, — голос мадам Россини стал ниже, серьёзнее. — Он знает, что ты разрываешься. Знает, что ты стоишь на перекрёстке. И он даёт тебе путь, обещая правду… но его правда лишь часть истории.
У Николетты пересохло в горле. Она подумала о Маркусе. О Лучиано. Обо всех разговорах, взглядах, полунамеками. Кто из них?
— Кто? — прошептала она. — Кто солгал?
— Неважно. Потому что дело не в нём. А в тебе, — мадам Россини провела пальцами по древнему браслету на запястье Николетты. — Ты сама хочешь поверить. Хочешь выбрать, кому принадлежать. Но ты никогда не принадлежала никому. Потому что ты — не просто кровь Белуччи. Не просто пешка в клановых войнах.
Гадалка достала ещё три карты. Лунный лес. Олениха с белыми глазами. А на следующей — охотница с луком, стоящая на скале.
— Ты — дочь Дианы.
Николетта вздрогнула. То ли от звучания имени, то ли от дрожи, пробежавшей по позвоночнику. Смех хотел сорваться с губ — слишком нелепо, слишком театрально. Но она не смеялась. Не могла.
— Вы хотите сказать… богини? — переспросила она, и в голосе уже не было скепсиса, только неуверенность.
Мадам Россини кивнула, будто это был самый естественный ответ.
— Ты чувствуешь, как меняется твоя суть? Ты знаешь, что можешь услышать зов крови, но не идёшь на зов. Потому что твоя сила не в подчинении. А в охоте. В инстинкте. В свободе.
— Но… я не охотник, я не богиня. Я просто…
— Ты — не просто. Никогда не была. Просто никто не говорил тебе правду. Потому что правда даёт силу. А тебя хотят держать в клетке.
Николетта молчала. Образ клетки вспыхнул перед глазами — особняк, охрана, тайны, выбор между двумя мужчинами, в которых её толкают обстоятельства. Маркус со своей жёсткой тенью и обещанием защиты. Лучиано — с тоской, болью и словами, от которых дрожит всё тело.
— Ты стоишь между двумя наследиями, — тихо сказала мадам Россини. — Потомками Марса. Они оба — воины. Один — огонь. Другой — сталь. И оба считают тебя своей судьбой. Но твоя судьба — это не они.
Карты тронулись, словно под порывом ветра, которого не было. Появилась новая — женщина с луком, стоящая между двумя львами. Один черный. Другой золотой.