Один из волков бросился на бойца Ромула, повалив его с ног, когти вспороли броню. Против других волков, более диких, более яростных, не помогали ни тренировки, ни броня. Это были не просто наемники — это были звери, воспитанные Ремом.
— Где он?! — прорычал Маркус, скользя взглядом по полю боя. Ему не нужно было объяснение. Он знал: Рем не убежал. Он здесь. Прячется. Или ждёт.
Маркус вытащил два кинжала — серебро и черный обсидиан — клановые клинки. Он метнулся через бой, будто сквозь огонь, по остаткам лестницы поднялся на второй уровень, туда, где раньше был офис — или командный центр.
В этот момент на него бросился один из «теневых». Маркус поймал удар в воздухе, развернулся, и ударил кинжалом под ребра — быстро, точно, без пощады. Кровь ударила на стену.
Он задыхался. Тело просило отдыха, но сердце гнало вперёд.
И тогда он его увидел.
В полумраке, за бетонной перегородкой стоял Лучиано. Черная рубашка пропитана потом, рука — в крови. Он держал пистолет, но не поднимал.
— Один? — хрипло спросил он. — Где твои бойцы, Альфа?
— Мне не нужны свидетели, — ответил Маркус. — Сегодня — мы закончим это.
Несколько секунд — тишина.
А потом всё взорвалось.
Лучиано первым выстрелил, Маркус нырнул в сторону, пуля прошла мимо уха. В воздухе запахло гарью и металлом. Ответный выстрел — мимо. Они двигались как хищники, не щадя себя.
Маркус метнул кинжал — тот пронесся мимо, вонзился в стену. Лучиано прыгнул вперед, рука с пистолетом, удар — Маркус отбил, сблизился, захват — они покатились по полу, обменявшись ударами.
— ТЫ ОТДАЛ ПРИКАЗ ИМ ПРИЙТИ НА ВИЛЛУ И СТРЕЛЯТЬ В НАС?!ТЫ ХОТЕЛ УБИТЬ МОЮ ЖЕНЩИНУ?! — прорычал Маркус, сжимая горло Рема.
— ЕСЛИ БЫ Я ХОТЕЛ ЕЁ СМЕРТИ — ТЫ БЫ ЕЁ НЕ УВИДЕЛ! — выплюнул тот, ударяя в челюсть.
Кровь. Пот. Пыль. Всё смешалось. Они не были больше людьми. Они были воплощенной яростью, всей болью, завистью, жаждой — за Николетту, за клан, за все годы лжи.
— Она тебе не принадлежит! — прошипел Рем, навалившись сверху. — Никогда не принадлежала! И никогда не будет.
— Она САМА выберет, — ответил Маркус, отталкивая его, — а я уберу тебя с её дороги, чтобы выбор был очевиден.
Ещё один выстрел из ниоткуда. На этот раз — в плечо. Маркус вскрикнул, отшатнулся, но успел ударить кинжалом — лезвие рассекло щёку Рема, кровь закапала на ворот.
Они оба тяжело дышали. Глаза пылали. Каждый знал — назад пути нет.
— Ты проиграешь, — выдохнул Лучиано, — потому что ты действуешь из страха. А я — от любви.
Маркус вытащил пистолет. Его рука дрожала, но глаз — нет. Ни на миллиметр.
— Тогда умри с этим чувством, гаденыш.
Палец на спусковом крючке. Секунда. Тишина. Рем не отвел взгляд.
Но в этот момент потолок содрогнулся от взрыва. Пыль и бетон обрушились на головы. С потолка упал железный балкон. Удар. Грохот.
Маркуса отбросило в сторону. Лучиано укрыл голову, кровь струилась по лицу. Но в этом хаосе он успел подняться первым.
Он не стал стрелять. Только посмотрел. На Маркуса. На битву, что кипела внизу.
— Сегодня — нет, — прошептал он. — Но ты уже начал свою гибель, Ромул. Запомни, Николетта Белуччи — не твоя, она — моя, как и Рим.
И исчез.
Маркус, тяжело дыша, с трудом поднялся на ноги. Бой внизу утихал — выжившие уходили, раненые стонали. Теневые силы Рема отступали. Штаб клана был уничтожен. Но цель — ускользнула.
Маркус стоял, растрепанный, раненый, сжав пистолет в окровавленной руке.
— Это только начало, Рем, — прошептал он.
Через несколько минут всё закончилось. Пятеро бойцов были ранены, четверо — убиты, двое «теневых» захвачены. Но главная цель ушла.
Маркус стоял, сжимая пистолет до побелевших костяшек. Его лицо было холодным, как сталь. Внутри кипело всё — ярость, досада, отчаяние.
Нико тяжело раненый с трудом подошел к нему. Молча.
— Он знал, — прошептал Маркус. — Он всё знал. Даже тоннель мы не нашли…
— Кто-то слил информацию, — сказал Нико.
Маркус кивнул.
— Ты не видел его лицо, когда он услышал про Летту.
Маркус схватился за голову.
— Черт, он правда любит её, — признал он. — Поэтому мне необходимо избавиться от него, и чем быстрее, тем лучше.
Он поднял взгляд.
— Он перешел черту. Посмел посмотреть на мое. И теперь он почувствует, что значит быть один против всей системы. С этого момента я не смогу спать, пока Лучиано Рем дышит.
Глава 54
Николетта Белуччи.
Больница. Стены цвета пепла, запах антисептика, от которого сводит дыхание. Тишина здесь была особенной — густой, тяжелой, как перед штормом. Только шаги по плитке, только гул работающих аппаратов в соседних палатах.