— Я не знала, — прошептала она, — я не знала, что сказала это.
— Теперь знаешь.
Повисла тишина. Она отвернулась. Он хотел прикоснуться, но не решился.
— Ты выбрала меня, Летта… тогда не дай ему разрушить то, что мы строим. Не отпускай меня, только потому, что кто-то живёт в твоей памяти.
Она сжала губы, но не ответила. Он шагнул назад. В его голосе появилось железо:
— Я уничтожу его. Раз и навсегда. Не из ненависти. А чтобы дать нам шанс.
— А если ты не вернёшься? — её голос дрогнул. — А если это он убьет тебя, что если я потеряю тебя?
Он остановился. Повернулся.
— Тогда ты будешь свободна. Но если я вернусь… ты будешь моей. Целиком. Без остатка.
И он ушёл.
А она стояла, ощущая, как за спиной становится холодно. Потому что впервые в жизни… не знала, за кого должна молиться.
Глава 55
Дни тянулись, как густой мед, в котором вязли мысли, дыхание и надежды. Прошла почти неделя с той ночи, когда Маркус ушёл. Ушёл — и не вернулся. Не написал. Не позвонил. Не дал ни единого знака.
Николетта ходила по дому, как по клетке — слишком роскошной, слишком пустой. Она навещала Нико каждый день. Его раны медленно затягивались, он шутил и отнекивался от врачей, как мог, но даже это не приносило ей утешения. Потому что он, как и все остальные, молчал.
— Нико, — сказала она в очередной раз, сидя у его постели, — скажи честно. Ты знаешь, где он?
Брат отвел взгляд, прикусил губу.
— Летта…
— Не говори, что не знаешь! Ты всегда знаешь. Я не могу больше сидеть и не знать. Прошла почти неделя! Сначала ты при смерти, теперь он пропал. Я теряю себя, Нико…
— Он не хочет, чтобы ты волновалась, — наконец выдавил он. — Он делает это ради тебя. Ради всех нас.
— Ради меня? — горько усмехнулась она. — А он подумал, что со мной будет, если он не вернется? Если… если я больше никогда не увижу его?
Он не ответил. Только посмотрел на неё с болью.
Николетта вышла из больницы с дрожью в пальцах. Прохожие на улице были слишком громкими, слишком живыми. В кармане вибрировал телефон, но всё, чего она ждала — не приходило. Она уже почти сотню раз прокрутила номер Маркуса. Голос автоответчика стал знаком ей так же хорошо, как его шепот на ухо.
Абонент временно недоступен.
Она пыталась дозвониться до Лучиано — и там была только тишина.
— Папа, — спросила она за обедом, когда за столом стоял напряжённый молчаливый порядок, — ты знаешь, где Маркус?
Отец отложил вилку. Вздохнул.
— Нет.
— Или не хочешь говорить?
Он поднял на неё глаза.
— Ты не готова услышать всё, Летта.
— А я не готова жить в неведении!
Она встала, стул скрипнул.
— Он ушёл, чтобы убить его, верно? — голос её дрожал. — Он поехал за Ремом. Один.
Отец медленно встал, подошёл к ней.
— Иногда мужчина должен сделать то, что считает своим долгом. Особенно, если речь идёт о женщине, которую он любит.
Она отступила.
— Это не ответ.
— Это правда.
Слёзы подступали к горлу. Но она не могла их показать. Не теперь.
В ту ночь Николетта сидела на полу у окна, завернувшись в плед, в руках сжимая свой браслет. Он казался ей уже не просто украшением — а нитью, связывающей её с чем-то древним. И, возможно, с ним.
— Где ты, Маркус… — прошептала она. — Вернись.
Тишина ответила ей. Тишина — и бешеное биение сердца, которому было некуда больше рваться, кроме как к нему.
Утро наступило мягко, словно прощение. Воздух в спальне был свежим, с лёгким запахом жасмина, который приносил ветерок из приоткрытого окна. Николетта сидела на кровати, обняв колени, закутанная в тонкий халат, будто в панцирь. Её волосы были растрепаны, лицо — немного уставшее. Но дело было не во внешности.
Всю ночь она ворочалась, пытаясь забыться сном. Но сон не пришел. Он отступал всякий раз, когда её глаза закрывались — перед ней всплывал один и тот же образ: лицо Маркуса, его голос, обвинение… и имя, которое она прошептала в полусне. Имя, которого не имела права произносить.
“Лучиано”.
"Это была ошибка", — шептала она себе, но сердце не верило. Где-то глубоко внутри жили две правды, и обе были несовместимы.
Раздался стук в дверть. Она вздрогнула, но тут же почувствовала: это Белла.
— Проходи, — сказала она с порога, стараясь натянуть на лицо улыбку.
Белла вошла, держа в руках бумажный пакет с выпечкой и два стаканчика кофе. С порога же она изучающе уставилась на подругу.
— Ты выглядишь так, будто прошла через торнадо. Только без каблуков и помады, — сказала она, вручая один из стаканчиков.
— Спасибо, — пробормотала Николетта, делая глоток и пытаясь спрятаться за стаканом.