- Волхвы несут людям волю богов… Они связывают людей с остальным миром. Шаманы же, напротив, несут богам волю людей. Мы не позволяем людям обособиться от мира. А гадания… Они позволяют смотреть на происходящее шире, но не более. И если сузить наше представление о будущем до итогов гадания, мы превратимся в слепых щенков, блуждающих вокруг материнского брюха. Гадание - помощь, и только. Нельзя верить ни одному гаданию, потому что тогда мы начинаем менять будущее в соответствии с гаданием, и будущее превращается в жребий, в судьбу, от которой не уйдешь. Что же до гаданий о прошлом, то это тоже зыбко и бездоказательно, потому что…
- Послушай, я не студент, - грубо оборвал его Родомил, - не надо длинных лекций. Если бы я полагался только на гадания, я бы не был главным дознавателем при Борисе. Я хотел знать: кто? Восток или Запад? И получил однозначный ответ. Я знаю, в каком направлении двигаться.
- А если я обманулся? Ты не допускаешь такой мысли? В Городище обманулось тридцать девять волхвов. Если огненный дух, явившийся мне, вовсе не Михаил-Архангел? Он мне своего имени не называл…
- Твой ученик был крещен и посвящен именно ему, или я неправ?
- Но христианство накладывает запрет на всякого рода волшбу. Их жрецы пусты, они не видят своих богов. Откуда взялись люди с силой, подобной силе волхвов и шаманов? И вывод о связи их с христианами ты делаешь только на основании моих слов. А мне всего лишь показалось на миг, что Градята воспользовался силой Михаила-Архангела. Показалось, понимаешь? Он наделен силой, он мог обмануть меня, так же как обманули сорок волхвов на Городище.
- Тридцать девять волхвов, - поправил Родомил. - И если тебя не обманули тогда, почему должны обмануть сейчас?
- Потому что это мое воспоминание, мое собственное, его можно даже не читать, чтобы им воспользоваться. Это… как зеркало… Отразить, послать обратно…
- А Перун? Что сказал тебе Перун?
- Он мог сказать мне все что угодно и был бы прав.
- Боги умеют лгать?
- Он не лгал, он не высказал на этот счет ни одного утверждения. Он посоветовал мне быть поуверенней в себе, только и всего, но о моей правоте он ничего не говорил.
- Так какого же лешего ты его не послушаешься! - рявкнул Родомил и привстал. - Что ты сидишь и мямлишь? Что ты разводишь умствования? Ты что, не видишь, что происходит? Новгород остается неприкрытым! И задержать здесь ополчение надо всеми правдами и неправдами! Любыми средствами, понимаешь?
- Я не стану добиваться своего любыми средствами, - жестко ответил Млад, - я не имею на это права, в отличие от тебя. Даже самые высокие цели не дают мне этого права. У тебя своя ответственность - у меня своя.
- И из-за этого ты вчера не позволил ученикам достать тех, кто едва не убил тебя? А?
- Они мои ученики, а не воины, мне одной смерти хватит, чтобы до конца дней себя проклинать! Я не распоряжаюсь чужими жизнями с такой легкостью, с какой это делаешь ты.
- Потому что это война! И на войне люди гибнут, и кто-то принимает на себя право распоряжаться их жизнями! Вчера на рассвете эти люди убили гонца из Пскова, убили из засады, чтобы забрать у него бумаги. Из такого же самострела, из которого стреляли в тебя. И сделано это было только с одной целью - чтобы ты не донес до людей того, что увидел. А ради того, чтобы ты мог доехать сегодня до князя, я вчера… - Родомил осекся, - прости… мне не следовало этого говорить.
- Да нет, отчего же. Я благодарен тебе.
- Мы делали общее дело. Ты - наверху, я - внизу.
- Я не отказываюсь ехать к князю, - вздохнул Млад, - но я не буду столь уверен в своей правоте, как ты. Я расскажу князю все это так же, как рассказывал тебе. И передам ему твои слова об ополчении.
- Хоть так… - пожал плечами Родомил. - Это лучше, чем ничего… И… я прошу, не откладывай. Поезжай сейчас.
Млад кивнул и с улыбкой подумал о том, что Добробой обидится из-за бани.
До Городища он добрался к полудню - верхом и в валенках. Дорогу ему перекрыли еще при проезде через вал.
- Куда? - позевывая, спросил один из двух дружинников, стоявших на страже.
- Я… мне в Городище… - Млад спешился, но валенок застрял в стремени, и он едва не упал.
- Надо думать, в Городище! - рассмеялся стражник. - Что тебе там надо?
Младу совсем не хотелось объяснять, что он едет к князю. Тогда бы его и не пропустили.
- А что, сегодня проезд запрещен? - спросил он, вырвав наконец валенок из стремени.
- Пока нет, но через час-другой закроем.
- Случилось что?
- В Пскове нашего посадника убили. Князь за телом поедет, и с псковским князем говорить. Выезд будет парадный, чтоб толпа глазеть не собиралась - перекроем ворота.