Его разбудил Добробой, тряхнув за плечо:
- Млад Мстиславич, там к тебе Тихомиров пришел…
Тихомирова студенты побаивались: он совсем не походил на наставников, привыкших к их разнузданности и своеволию.
Млад зевнул, подбросил в очаг еще два полена и собирался встать, но Тихомиров не стал дожидаться его у двери - сам добрался до очага.
- Это что такое, Мстиславич? - устало спросил он. - Чем это ты тут занимаешься, а? Тебе из сотни здоровых парней выбрать некого, чтоб дрова в огонь кидать?
- Да я назначил двоих, а они, вот, задремали немножко… Ну я и подумал: пусть поспят… - Млад пожал плечами, - устали…
- Ты и воевать за них будешь, пока они спят? А? Которых ты назначил?
Млад кивнул головой на спящих рядом с ним «костровых». Тихомиров не особенно любезничал, поднял обоих пинками и загрохотал на всю лавку, так что и остальные студенты повскакали с мест и уставились на него непонимающими глазами.
- Встать! Оба! Быстро!
«Костровые» даже не ворчали, поднимаясь на ноги, - напротив, смотрели на Тихомирова, спрятав головы в плечи.
- Вам что было сказано?
- Это… огонь… поддерживать, - пролепетал один.
- Ну? Где огонь?
- Так вот же… - нашелся второй.
- Оба - на выход, - бросил им Тихомиров через плечо и пошел к двери.
Они испугались и уставились на Млада в надежде на защиту, переминаясь с ноги на ногу, пока Тихомиров не оглянулся:
- Я что сказал? Быстро!
Млад виновато пожал плечами: он не считал вину студентов столь уж значительной, хотел догнать Тихомирова и попросить о снисхождении - на первый раз. Тихомиров вышел на середину улицы, которая вела к Великой, подозвал к себе студентов и показал пальцем вперед:
- Вот там псковские пацанята сверлят лунки во льду, к утру в них будут закладывать пороховые заряды. Работа ответственная, но несложная, можно доверить и детям. Оба отправляйтесь туда, найдите сотника Прозора Радко и скажите, что я вас на помощь пацанятам послал. Если до утра детишек обгоните и больше лунок успеете сделать - тогда в свою сотню вернетесь.
- За что? - тихо спросил один из «костровых», краснея.
- За неисполнение приказа! - загрохотал Тихомиров. - За то, что заснули на боевом посту! За то, что ведете себя, как дети малые! К детям и отправляйтесь! Нечего вам делать в бою: вдруг и там уснете?
Тихомирову даже не пришло в голову, что эти двое могут его ослушаться, и «костровым» это в голову тоже не приходило: они молча пошли собирать вещи, чуть не плача и боясь поднять на товарищей глаза.
- Не слишком ли? - спросил Млад.
- Я бы и тебя туда же отправил, - зло сплюнул Тихомиров, - и всю твою сотню, и весь университет, к едрене матери… Через пять часов выступаем на Изборск.
- Уже? - Млад приоткрыл рот.
- Да, уже. В крепости нет воды. Там три тыщи человек всего, вместе с бабами и детишками, а они держатся десятые сутки. Я к тебе зашел про погоду спросить - будет луна ночью или нет? Ну, и сказать, чтоб через час ко мне все сотники пришли… И не вздумай сам по ним бегать! У тебя целая сотня на это есть, но хватит и двоих.
- Луна взойдет через час после полуночи, сплошных облаков не будет, так что время от времени она будет появляться. Сильного мороза не будет тоже, как вчера примерно. Ни снега, ни сильного ветра… - ответил Млад, думая о том, кто согласится бегать по остальным сотникам.
- Мстиславич, - кашлянул Тихомиров и взял Млада за локоть, - как ты не понимаешь… Сейчас они тебя ослушались и нагоняй получили… А в бою они тебя ослушаются - и свои жизни загубят, и чужие. Нельзя так. Что ты мямлишь вечно? Что за сложности себе выдумываешь? Пришел, глянул и сказал: ты и ты - часовыми, ты и ты - костровыми, ты и ты - побежали за водой…
- Но это же несправедливо, - Млад пожал плечами, - кто-то воду носит, а кто-то у костра греется.
- Оставь! Тебя это волновать не должно. Главное, чтоб кипела вода, были дрова, горели костры и часовые не спали. В бою не до справедливости: кого вперед послать, кого сзади придержать… И жребий кидать некогда. Не по справедливости надо, а по уму. О справедливости забудь: и тебе легче станет, и мне.
Тихомиров напрасно это объяснял, Млад понимал все и без него. Он не умел отдавать приказы, скорей просил их исполнить, и неудивительно, что студенты к нему не прислушивались.
Он вернулся в лавку, столкнувшись у двери с «костровыми», и те, конечно, затянули:
- Млад Мстиславич… Ну поговори с Тихомировым, а? Он тебя послушает… За что ж нам такой позор?