- Вниз! Отводите своих вниз! - крикнул Тихомиров сотникам.
Легко сказать! Не прыгать же им с трехсаженной стены!
- Отходите к лестнице! - велел Млад своим. - Я прикрою! Отходите, я сказал!
Отходили медленно. Трое из сотни Млада упали со стены, прежде чем ему удалось встать так, чтобы освободить проход студентам и перекрыть его врагам. Он рубил мечом из последних сил, загораживал дорогу щитом и чувствовал: еще один шаг назад, еще один ощутимый толчок - и он полетит по лестнице спиной вниз. Отец был, как всегда, прав: удар шестопером в голову не прошел даром. Младу нужна была передышка - хотя бы перехватить поудобней меч. Но ни о какой передышке и речи быть не могло: кнехты напирали, размахивая алебардами, щит трещал, с меча слетали колкие искры - ломались короткие древки, на плоских острых лезвиях оставались глубокие зазубрины.
- Мстиславич, я помогу! - рядом встал Ширяй, принимая на щит удар, предназначенный Младу.
- Опять? Спускайся вниз! Только себя погубишь, слышишь?
- Я с тобой, Мстиславич! - зло выкрикнул парень.
Хорошо, если на ступеньки пробилась половина сотни…
- Не загораживай дорогу, спускайся вниз! - прошипел Млад, но Ширяй лишь посторонился, прикрывая собой грудь Млада и мешая ему ударить мечом в полную силу.
- Уйди со своим топором!
Сбоку рухнула ограда, и Младу пришлось встать спиной к спине Ширяя - теперь студенты прыгали на лестницу прямо со стены, а вслед за ними прыгали кнехты, и бой спускался все ниже - Млад с Ширяем оказались окруженными с трех сторон.
- Давай, парень, - процедил Млад, - отходим. Некого больше прикрывать. Отходим. Ты первый…
- Ты первый! - огрызнулся Ширяй: он дрался со злобой, он хотел убить их всех! Он собирался умереть там, где стоял!
- Назад, я сказал, - безо всякой надежды велел Млад.
- Нет уж!
- Я сказал - назад! Быстро! - Млад повернулся и шагнул назад, на первую ступеньку. - Я уже отошел. Ну? Вместе!
- Напоследок! - рявкнул Ширяй, широко размахнулся, и его топор острым концом пробил кирасу кнехта посередине груди. Парень дернул рукоять топора к себе, но и короткой задержки оказалось довольно: алебарда, чем-то напоминающая тесак мясника, упала на его прямую руку чуть ниже локтя: пальцы так и зажимали деревянное топорище, когда Ширяй отдернул руку к себе. Без топора. Кровь полилась на обледеневшие камни тугими толчками, парень непроизвольно прикрыл щитом голову, не издав ни звука, и тело его стало заваливаться назад, прямо на Млада.
Закричал Млад, и крик его, больше напоминавший звериный рев, слился с тысячами таких же громких и отчаянных воплей. Он отбросил щит за спину, обхватил Ширяя за пояс левой рукой, удерживая от падения со стены, и, пятясь, потащил по ступенькам вниз, отбивая удары кнехтов и расталкивая их спиной - щит и броня держали удары острых, но легких алебард.
Со стороны Великой реки на помощь бежали псковичи…
Внизу было не так тесно, Млад отволок обмякшее тело ученика чуть в сторону, к глубокой нише в стене: если бой и дотянется до этого места, раненого мальчишку не заметят… Руки тряслись, пальцы не гнулись и путались в застежке пояса, а сердце Ширяя все так же размеренно выплевывало кровь из обрубка - на снег.
- Сейчас, сейчас-сейчас, - бормотал Млад, расстегивая пояс парня, - я быстро…
Застежка, наконец, подалась, он сорвал тонкий, мягкий ремень, и снова путался в нем, и никак не мог распрямить.
- Я быстро, слышишь? Я быстро… - у Млада дрожал подбородок, - я сейчас…
И только когда он ремнем стянул руку над обрубком, Ширяй, наконец, вскрикнул - слабо и тонко.
- Ничего-ничего… - в ремне явно не хватало отверстий, - сейчас.
Нож прорезал слишком широкую дыру, и все пришлось начинать сначала…
Затянув ремень, Млад прижал к обрубку пригоршню снега, и Ширяй снова вскрикнул - коротко и безжизненно.
- Ну? - Млад наконец решился взглянуть парню в лицо. - Ну?
Ширяй смотрел сквозь него широко открытыми глазами, словно не видел. И глаза у него были странно черными, совсем черными, пока Млад не понял, что у парня расширены зрачки.
- Посиди здесь пока. Здесь тебя никто не тронет. Мне надо вернуться.
Ширяй не услышал его слов, все так же глядя в пространство пустыми глазами.
- Все будет хорошо, слышишь? - Млад сглотнул, потрепал его по плечу и поднял щит. - Все будет хорошо. Мне надо вернуться.
Он несколько раз оглядывался, но Ширяй сидел неподвижно и смотрел вперед.
Псковичи подтянулись со всех сторон - и по стенам, и снизу, - круша легких кнехтов. С башен снова ударили пушки - поднесли порох и ядра. На стены вернулись лучники, захлопнулись ворота, погребая в захабе отряд наемников, - штурм захлебнулся, но бой продолжался до сумерек: только когда солнце коснулось леса за Великой рекой, ландмаршал дал приказ отступить от стен.