- Ну и что ты тут делаешь? - Дана подошла неслышно. Или Млад не заметил ее шагов? Ведь снег скрипит на морозе так громко…
- Я? - он кашлянул. - Я думал… я хотел…
- Младик, пойдем. Ты же говорил, что теперь он идет сам, или я что-то путаю?
- Да, конечно, сам… Но мало ли что?
- Младик, перестань себя изводить. Пошли обедать, уже темнеет. Вторуша для тебя пирогов испекла.
Меньше всего ему хотелось пирогов…
Но в доме Даны топилась плита, дрова щелкали за заслонкой, на столе парил ковш с киселем, и только там Млад вспомнил, что не спал всю ночь, разговаривая с Мишей.
- Да ты засыпаешь, чудушко мое… - Дана обняла его сзади за плечи и поцеловала в макушку.
- Нет, ничего… - проворчал он.
- Давай-ка я уложу тебя в постель, мой хороший.
Ее тонкие руки помогали ему раздеться, а потом гладили по голове и по плечам, и Млад растаял от ее прикосновений, расслабился, позволил тревоге уйти ненадолго. Теплое, уютное счастье свернулось в груди клубком, и он заснул успокоенным.
Ему снился Миша и огненный дух с мечом, который уводит его из белого тумана, наверх, к своему христианскому богу…
Три дня Млад не находил себе места, три дня бродил вокруг дома, заглядывая в окна. Топил печь, кормил Хийси, а потом не мог уйти. Если бы не Дана, он не спал бы вовсе и вовсе не ел. Волнение усиливалось с каждым часом и к вечеру третьего дня дошло, как ему казалось, до предела: от нервной дрожи тряслись руки.
За ужином он ничего не ел, вскакивал и ходил, выглядывая то в дверь, то в окно.
- Чудушко… - вздохнула Дана, - тебе не кажется, что ты берешь на себя то, что от тебя не зависит?
- Нет, не кажется… - Млад прикусил губу, но, подумав, улыбнулся Дане. - Оно на самом деле от меня не зависит…
«Здоровье князя уже не в моей власти»…
- Тогда что ты бегаешь туда-сюда?
Млад сел за стол, взял в руки пирожок, которые неизменно пекла для него Вторуша, но, откусив кусок, понял, что проглотить его не может: так и застыл с непрожеванным куском во рту. Дана покачала головой и придвинула к нему кружкус остывшим сбитнем. Млад запил пирожок и поперхнулся - она подошла сзади и стукнула ему между лопаток.
- Ну? Что ты изводишься? Успокойся. Ложись спать, наконец!
- Я не усну, - Млад опустил голову. - Понимаешь, вот сейчас… он выйдет к ним и скажет, что готов стать шаманом, понимаешь? Если не испугается… Если этот его Михаил-Архангел не уведет его с собой. Если он вообще еще жив, понимаешь?
- Это так страшно?
- Ты уже спрашивала. Да, это страшно, на самом деле очень страшно. От этого умирают, - Млад снова встал и заходил по дому.
- Но ты же не умер?
- Я - это я. Я хорошо знаю, почему не умер… Это… Как тебе объяснить… Я готов был умереть, я едва не сорвался, поэтому я знаю, насколько это трудно. Вспоминать легко, храбриться, как Ширяй… А на самом деле, один миг слабости - и тебя нет. Одного мгновенья достаточно, а этих мгновений - сотни тысяч… Выбирай любое…
- Может, ты скажешь мне, в чем состоит это ваше пересотворение? Чтобы я знала, о чем речь.
- Я не хочу говорить об этом. Тебе не надо знать. Это просто мучительно и страшно, настолько мучительно, что готов умереть, чтобы от этого избавиться. А стоит только попросить о смерти, и все закончится. И ты умрешь.
Дана поймала его за руку, усадила за стол и обвила его шею руками.
- И ты не попросил?
- Как видишь… - фыркнул Млад. - И не обо мне речь.
- Чудушко мое… - она на миг прижалась к его плечу щекой, но тут же оторвалась, словно одумалась. - Пожалуйста, ложись спать. Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Я тебе настойки сонной сделаю, хочешь?
- Не надо, - Млад покачал головой и поднялся.
- А я все же сделаю… - Дана сжала губы, встала и подошла к полке над окном, приподнимаясь на цыпочки.
- Я вовсе не мучаюсь, мучается Миша.
- Младик, ну перестань… Каждому свое, это его путь, а не твой.
Дана все же приготовила настойку, и влила ему в рот почти насильно, и уложила в постель, и сидела над ним, поглаживая по голове, пока он не задремал. Только волнение не улеглось, тревога никуда не ушла и сон больше напоминал горячечный бред.
Млад проснулся среди ночи, словно от толчка. Сначала он проснулся, и только потом в голову стукнула мысль: Миша. Сон слетел в один миг, и холодная тоска разлилась внутри. Дана спала рядом, положив руку Младу на плечо; он осторожно выскользнул из-под нее и сел, опустив ноги на пол.
Пересотворение началось. Он знал это так же хорошо, как то, что под окном лежит снег. Мишу не увел огненный дух с мечом, он не умер от судорог - от сжигающего его зова, которому нельзя противиться. Он нашел в себе смелость предстать перед духами. Это только первый шаг, но этот шаг сделан.