– Узнаешь это сама. Езжай в Буррак, прямо в объятия лорда. Он простит тебе твою причастность ко всему этому… – она язвительно рассмеялась, – когда достаточно накажет тебя. Ведь твое коварное убийство Росса и последующее бегство послужили толчком к битве.
– Но это неправда!
Я вскочила, и стены башни, казалось, давили на меня. Они сходились все ближе и ближе, так сильно я была возмущена. Фингаль не мог меня ненавидеть! Он человек чести.
– Кто, кроме нас с тобой, знает, что произошло на самом деле? Я помню кровь на твоих руках, клинок в груди того бедного пастуха. Это то, что я и охранники видели со стен Гальтайра. Это стало истиной, которую отрицать было бы бессмысленно, Саманта. Конечно, возможно, Пейтон поверит тебе, потому что ты переспала с ним, но Фингаль, скорее всего, будет доверять людям, которые окружали его всю жизнь, если, конечно, он не испытал того же удовольствия, что и Пейтон.
Это был рефлекс.
Я выхватила кинжал и бросилась к ней.
Ошибка. Я поняла это спустя мгновение, когда мой удар ушел в пустоту и она пнула меня сапогом в спину, от чего я упала животом на камни.
Я подавила крик боли, когда она наступила мне на руку и давила сапогом до тех пор, пока я не выронила оружие.
– Глупая дура! – сказала она и отшвырнула мой клинок в сторону.
От ее взгляда кровь застыла у меня в жилах. Страх взбудоражил мое воображение, и Натайра нависла надо мной, как настоящее порождение ада. Ее платье в бледном лунном свете казалось мерцающей кожей змеи, а в ее зеленых глазах плясали яростные языки пламени. Даже пряди ее иссиня-черных волос обвивали голову, как живые существа, а голубоватые молнии разрезали над ней небо. Я была в заднице!
– Я могу раздавить тебя, как насекомое. Твой жалкий свет жизни угаснет, как свеча, и никто никогда не узнает об этом. Если ты еще раз наведешь клинок на меня, я убью тебя.
Словно я не представляла для нее опасности, она оставила меня лежать в грязи и уселась обратно на камень.
Дрожа, я поднялась на ноги. Мой кинжал по-прежнему лежал на земле, но, казалось, Натайре было все равно, подниму я его или нет. Она не боялась ни меня, ни клинка. Тем не менее я не осмелилась приблизиться к ней, а значит, и к своему оружию.
– О чем мы только что говорили? Правильно, ты таким – назовем его неразумным – способом выдвинула возражения против моей догадки относительно твоих отношений с Фингалем.
О, как я ее ненавидела! Мне пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не совершить ту же ошибку еще раз. Сложно представить, что раньше я испытывала жалость к этой сумасшедшей!
– Итак, раз теперь ясно, что никто в Бурраке не будет к тебе дружески расположен, ты должна хотя бы выслушать мое предложение.
Она ждала ответа, а мне хотелось закричать. Неохотно я кивнула, но я бы соврала, если бы сказала хоть слово согласия.
– Смело. Я предлагаю тебе сопроводить меня на границу земель. Каталь, Аласдер и другие собирают там десятину. Там мы и выясним, каким образом осуществится мое видение. Ветер обещал мне любовь, а он обычно держит свое слово.
– А что мне с этого? – раздраженно спросила я. Момент перемирия между нами миновал. Мы снова стали тем, кем всегда будем: врагами. Глупо было забывать об этом даже на мгновение.
– Если я получу то, что хочу, тогда я отведу тебя к Шону Маклину. Я собираюсь убедить его в твоей невиновности и дать тебе уйти.
Шон! От одного только имени близкого человека у меня на глаза навернулись слезы. В будущем Шон был мне как брат, но как он отнесется ко мне в прошлом? Он проклят, как и все они, и я могла только надеяться, что он не обвиняет меня в этом.
– Я помогу тебе, если ты отвезешь меня к Пейтону, – возразила я.
– Пейтон ушел. Я не знаю, где он, и мне все равно. Возможно, Шон знает больше, но это не моя проблема.
– Это твоя проблема, если я откажусь тебе помочь! Ты требуешь, чтобы я доверилась тебе и последовала туда, где кишат люди, которые считают меня своим врагом, и ничего не получила взамен!
Натайра поднялась, и вместе с ней взвилась буря. Большие капли падали на землю тяжело, как камни, а ветер завывал сквозь щели толстых метровых стен.
– Твою жизнь, Саманта. Я дарю тебе жизнь. Сделай то, что я прошу, и я отведу тебя к Шону. Откажись, и тогда умрешь.
Она нагнулась за моим кинжалом, провела лезвием по ладони, оставляя кровавый след, который зажил прежде, чем она протянула мне сверкающее оружие.
– Вот мое слово, – пробормотала она, когда мои руки сомкнулись вокруг стали.
Глава 17
Седельные сумки Аласдера Бьюкенена были полны, а за ним были три повозки, до упора нагруженные собранными налогами для Каталя Стюарта. Куры в плетеных корзинах, поджаренное мясо в бочках и мешки со свеклой, луком, овсом и мукой. По сравнению с товарами и скотом, которыми крестьяне оплачивали свою десятину, мешки монет казались ему почти смехотворными.