Луна и ее звездная свита отражались в воде, словно покинули свое место на небе, чтобы в эту ночь принять ванну в жидком серебре.
Плавными движениями северянин положил меч рядом, расстегнул ремень на груди и снял кожаную куртку. Он не был шотландцем, поэтому отказался от накидки с цветами Стюартов. Только серебряная пряжка на его поясе с двумя скрещенными мечами свидетельствовала о его верности Каталю. Когда он расстегнул ремень на поясе и сбросил на землю сшитую из нескольких полосок кожи юбку, только сапоги остались на нем. В конце концов и они последовали за остальной его одеждой, и Аласдер ступил на мелководье.
Я была так раздражена! Не осталось слов, которые могли бы описать, как мне было досадно вот уже больше недели разъезжать по Шотландии на лошади и без нее, на телеге или пешком, не приближаясь ни на шаг к своей цели. Постепенно я стала думать о том, что лучше бы я никогда не покидала своей уютной квартиры и никогда не находила картины и записи в церковном реестре. Я желала вернуться в объятия Пейтона!
Если то, о чем говорила Натайра, правда – что я ничего не могу изменить в отношении проклятия, – то я совершенно напрасно взвалила на себя все тяготы и опасности. Но ведь однажды я уже разрушила проклятие! Эта женщина и этот хаос путешествий во времени все еще сводили меня с ума. И хотя я не доверяла ей ни на йоту, теперь мне пришлось положиться на нее! О, я ненавидела свое положение и в очередной раз проклинала свою импульсивность, которая привела меня на кладбище, а значит, к Аласдеру и всей этой чертовщине.
Я все еще не могла поверить, что на самом деле последовала за своим врагом – женщиной, причинившей столько зла, – через половину Шотландии. Не совсем добровольно, но какое это имело значение?
Мы едва обменялись парой слов с тех пор, как покинули брох. Все уже было сказано. Своей кровью она дала мне клятву убить меня, если я не сделаю того, о чем она просила. Значит, выбора у меня не оставалось.
Но как бы я ни ненавидела ее, мне все же хотелось наконец куда-нибудь приехать.
Во время нашего последнего привала мы узнали, что завтра на рыночной площади Дункансбурга состоится суд. С тех пор Натайра гнала лошадей на пределе их возможностей, так как планировала добраться до города еще до наступления ночи. К сожалению, ночь уже опустилась, и мы с трудом продвигались вперед в голубоватых сумерках.
– Seas, – прошептала она и подняла руку, чтобы я остановилась. Натайра приложила палец к губам и прислушалась. Теперь и я смогла что-то услышать. Голоса.
Она соскользнула с седла и знаком показала мне последовать за ней, прежде чем увести свою лошадь с дороги в кусты.
– Что случилось? – тихо спросила я и поспешила за ней.
– Мужчины. Они, скорее всего, разбили неподалеку свой лагерь. Разве ты не чувствуешь запах костра?
Я принюхалась и действительно почуяла запах дыма, а вместе с ним многообещающий аромат лука и сала.
– Ты их боишься? – удивилась я, но последовала за ней все глубже и глубже сквозь деревья.
Ее смех был приглушен, но тем не менее отчетливо слышен.
– Я бессмертна, хорошо вооружена… – девушка вытащила свой меч из кожаных ножен на спине, – и никогда не уступаю мужчинам в битве. Ты не подумала, что я избегаю конфликта только из-за заботы о тебе?
Удивительно. При всем желании я не могла представить, что она заботится о моей безопасности. Возможно, она с радостью отдала бы меня первому встретившемуся разбойнику, если бы не нуждалась во мне для своих целей. Ну, значит, со мной будет все в порядке. Как можно тише пришпорив лошадь, я побрела за ней сквозь густой лес.
– Куда ты нас ведешь? – спросила я, потому что кустарник становился все более непроходимым.
– Перед нами протекает река, разделяющая Дункансбург. Мы можем следовать по этой стороне реки или пересечь ее и войти в город с запада.
– Пересечь ее?
– Я знаю одно место совсем неподалеку, там река не слишком широкая и течение достаточно спокойное, чтобы благополучно переправиться.
Аласдер смыл пыль с тела и с волос. Нежное течение обволакивало его, и он почувствовал холод, проникающий прямо под кожу. С удивлением мужчина почувствовал неожиданное покалывание и отдался этому чувству. Это настолько отвлекло его, что он не сразу заметил звуки, раздавшиеся совсем рядом.
Кто-то пробирался сквозь кусты.
Кто-то, не прилагающий больших усилий, чтобы остаться незамеченным, отметил Аласдер, и шорох в кустах стал громче. Тихо нырнув в воду, он проплыл несколько метров до берега, где оставил свое оружие.
Капли сверкали на его теле и стекали с его волос по спине, когда он укрылся за одной из скал.