Черт возьми, я буду в заднице, если попаду им в руки. Мой кинжал исчез, я уже совсем запыхалась, и моя попытка побега наверняка была услышана за километры.
Я больше спотыкалась, чем бежала, потому что лесная почва была усеяна корнями и ветками. Казалось, лес почти на стороне моих преследователей. Ветка хлестнула меня по лицу, и я почувствовала, как по щеке потекла теплая кровь.
«Черт возьми, Сэм, соберись!» – в мыслях уговаривала я себя, сдерживая слезы, которые только затуманивали мне зрение, и вытирала кровь из пореза. Он горел.
– Эй, голубушка, подойди ближе, все останется между нами, – услышала я голос из кустов позади себя.
Я повернулась и оказалась лицом к лицу с великаном.
Проклятье, этот парень больше, чем двухметровый Дирк Новицки!
Он схватил меня за руку и дернул к себе. Мои ноги уже не касались земли. Его руки напоминали настоящие лапы. Он грубо дернул мой корсет.
Я набросилась на него с кулаками, но великан только рассмеялся, схватил мои волосы и откинул голову назад так, что мне показалось, будто мне сломали шею. Тогда он попытался навязать мне поцелуй. Я укусила его – и он ударом швырнул меня на землю.
– Защищайся, и я без промедления убью тебя, – опасно тихо прошипел он, хватаясь за мое платье.
Разве после этой угрозы я бы сопротивлялась, если бы могла двигаться? Это было неважно, потому что от его удара я так оцепенела, что даже дышать было трудно. Хотелось бить и сопротивляться, но ничего не происходило.
Я закрыла глаза и почувствовала слезы. Горячие, как лава, они полились из-под моих закрытых век, и это было все, что я хотела почувствовать.
Пейтон и Шон галопом скакали на запад. Они потеряли много времени, и поэтому настроение Пейтона было не самым лучшим. Ему потребовалась целая вечность, чтобы вытащить из нытика-викария, который продолжал говорить только о своем коне, всю историю.
Руки Пейтона все еще сжимали поводья, когда он вспомнил, как викарий упоминал Sgian dhub Натайры. Пейтон хотел вонзить свой собственный нож в его грудь, настолько разъяренный, что лицемерный святоша оставил Сэм наедине с Натайрой Стюарт и ее кинжалом. Но впереди была буря, как викарий неоднократно подчеркнул, чтобы оправдать свое трусливое бегство.
Видимо, это время и его опасности заставили его быстро забыть о своем цивилизованном поведении, к которому он привык в двадцать первом веке. И только рука Шона, крепко и призывно лежавшая на его плече, удержала Пейтона от того, чтобы последовать своему импульсу.
Перед ними лежал замок Гальтайр, и Пейтон придержал своего коня, чтобы Шон мог его опередить. В конце концов, он ежедневно входил и выходил отсюда и мог проследить за тем, чтобы никто не подвергал Пейтона более пристальному досмотру, который, возможно, вызовет вопросы.
Они приближались к стенам замка, и Пейтон удивился, насколько чуждым ему все показалось. Многие годы своего проклятия он провел в этих стенах вместе с Натайрой и Каталем Стюартом, а также собственными братьями. Правда, только задолго до того, как в последний раз стражники патрулировали стены или служанки выполняли свою работу. Годы, когда они прятались от незнакомцев и уединялись здесь. Он обвел глазами стены, где дежурили несколько воинов, и съежился. Слева и справа от ворот на копьях были насажены отрубленные головы мужчин.
Пейтон не мог отвести взгляда от гниющей, кишащей мухами плоти. Несмотря на то что лица были исклеваны птицами, изъедены личинками и раскраснелись от непогоды, он узнал их. Братья-близнецы Дункан и Дугаль Стюарты. Но кто из них кто, Пейтон понять уже не мог.
– Что здесь произошло? – тихо спросил он.
Шон поднял брови, подвел свою лошадь ближе к лошади брата и доверительно склонился к нему:
– Ты, конечно, помнишь, что Натайра всегда ненавидела этих двоих за то, что они оспаривали у Каталя его наследство и титул. Кражи скота, вражда с Кэмеронами и к тому же эти два бастарда, которые считали, что могут расколоть клан, посеяв разногласия и раздор… Помнишь, Каталь был так непреклонен в том, что касалось нападения на Кэмеронов, потому что Дункан и Дугаль уже практически вонзили ему нож в спину. Он должен был одержать победу, иначе потерял бы верность своих людей. В ту ночь Натайра заставила Каталя отправиться без братьев, чтобы они не могли выдать его победу как свою.
Пейтон кивнул. Все это он знал. Но он не помнил, чтобы эти двое умерли.