Сэм закрыла глаза, и Пейтон знал, что этот момент идеален. Ее доверие и любовь позволили ему почувствовать то, чего он давно уже не чувствовал. Страсть.
– Пейтон… ты… я имею в виду… – Она робко положила руки на его грудь и почувствовала пластырь на ней. – Что там с гостями, – пробормотала она, наклонив голову в сторону двери.
Пейтон не смог сдержать усмешки. Видимо, она разделяла его чувства.
– Неужели ты думаешь, что я собираюсь соблазнить тебя прямо здесь, у двери? – поддразнил он ее.
– Немного похоже на то, – призналась она так застенчиво, что он рассмеялся.
– Сэм, mo luaidh, я обещаю тебе, когда это зайдет так далеко, нам потребуется гораздо больше времени. И мы будем одни. – Он нежно поцеловал ее в кончик носа. – Но если ты рядом со мной, я предпочитаю не ждать больше ни секунды, – признался он и снова притянул ее в свои объятия.
Слезы горели в глазах Пейтона, когда ему не удалось закрепить в своей памяти образы Сэм. Это было безумие, потому что он точно знал, что чувствует Пейтон, который только что предстал перед ним в видении. Он знал это, потому что уже был близок с Сэм. Потому что он уже пережил этот момент с ней. Его предназначением было любить Сэм. Каким бы ни выглядело его будущее. Оно не было высечено в камне, теперь он это понимал. Ему придется переписать его. И с каждым очередным вздохом он делал именно это, потому что образы его видений были всего лишь вариантами. Они скользили, как туман сквозь пальцы, и он остался позади, с факелом судьбы в руке, окруженный кругом огня. Четыре стихии бушевали вокруг него. Волны бились о деревянные столбы, земля дрожала, и пламя выплескивало свои угли в ночное небо, а ветер уносил в мир вновь зазвучавшие барабанные удары.
Он должен был принять решение.
– Клянусь любить тебя вечно, даже если тебе не удастся спасти меня. Я клянусь тебе простить тебя, если ты не сможешь этого сделать. Любить тебя, несмотря ни на что, и умереть с надеждой, что я достоин твоей любви.
Как легко сорвалась эта клятва с его губ!
– Выпей, а потом поцелуй меня в последний раз, прежде чем я уйду, – потребовал он.
Холодная ночь окружала его. Клятва, запечатанная кровью, разговоры о любви… и боль.
Факел дрожал в его руках, и слова Беаты эхом раздавались у него в голове:
– Когда ты узнаешь правду, тебя поглотит тьма – но ты будешь счастлив.
Он закрыл глаза, вспомнив улыбку Сэм.
– Прости меня, – прошептал он и опустил факел.
Глава 24
Я обернулась, и мое сердце остановилось. Это был не тот человек, которого я ожидала, – и все же это был он. Чувство вины нахлынуло на меня, как волна, но победило бесконечное облегчение, которое я испытала при виде его.
– Что ты сделаешь со мной, Аласдер, если у меня будут притязания на твою пленницу? – Пейтон Маклин провел рукой по своим коротким волосам. В его взгляде сверкнула смертельная ненависть. – Подумай хорошенько, викинг, ведь эта девушка принадлежит мне!
Быстрыми шагами он подошел ко мне и, подняв меня свободной рукой, поцеловал мою шею и крепко прижал меня к своей груди.
Я цеплялась за него, не доверяя своим дрожащим ногам и желая только одного – чтобы он увез меня отсюда. Только сейчас я заметила Шона, который тоже держал в руках меч и, казалось, готов был поддержать брата в бою.
Аласдер презрительно сморщился, а Натайра яростно втягивала ноздрями воздух.
– Ты не заберешь ее у нас! – решительно возразил Аласдер. – Она принадлежит нам. Мы ее не отпустим.
Шон шагнул вперед и остановился перед светловолосым великаном.
– Она не принадлежит этому месту! – предупредил он его, пронзая взглядом.
– Что ты уже знаешь об этом? – спросил Аласдер и нанес Шону сильный удар по плечу.
– Больше, чем ты думаешь, и я говорю серьезно. Ты уступишь нам Саманту – и я оставлю тебе твою жизнь!
Аласдер рассмеялся:
– Мы бессмертны, помнишь?
– Бессмертны? Возможно, но рядом с Сэм не неуязвимы.
Он высоко взмахнул своим клинком и порезал Аласдеру предплечье. Теперь два меча были направлены на Шона, потому что Натайра тоже схватилась за оружие.
Шон посмотрел на нас и хитро подмигнул мне.
Черт, он знал! Знал, что этот Пейтон не бессмертен. Тогда почему он напрашивается на эту битву?
Пейтон заметил, как я напряглась, и успокаивающе сжал мою руку. Его челюсть дернулась, когда он поднял меч, чтобы защитить меня.
Совершенно равнодушный к опасности, в которой мы все пребывали, Шон повел плечами, словно разогреваясь перед боем.