Я была величайшей идиоткой всех времен и народов – буквально.
Пейтон был в бешенстве. Его сердце так яростно билось, что ему казалось, будто ребра вот-вот сломаются. Больше всего он хотел бы убить кого-нибудь, чтобы высвободить злость, которая кипела в нем. Он все еще дрожал при мысли о том, в какой опасности была Сэм. Он чуть не опоздал! Увидев ее там, лежащей в грязи, всю в крови… он подумал сначала, что она мертва!
С каждым шагом он яростно утрамбовывал землю, надеясь, что его это успокоит.
Она подвергала опасности себя и его своим легкомыслием – и ради чего? Потому что он был прав? Потому что она хотела вернуться к тому человеку, которым он когда-то был – но не мог больше никогда быть?
Пейтон почувствовал ее слезы у себя на груди. Как ему хотелось поцеловать ее в губы, но в то же время он испытывал желание встряхнуть ее и закричать. Кричать до тех пор, пока она не поклянется никогда больше не покидать его и никогда больше не оплакивать его старое «я». Но он видел, через что ей пришлось пройти, и, кроме того, это не залечит раны, которые они нанесли друг другу.
Папоротник рос здесь из каждой расщелины скалы и, словно воздушная подушка, покрывал лесную почву. С каждым шагом аромат растоптанных листьев поднимался вверх, успокаивая напряженные нервы Пейтона.
Прямо перед ним лежало озеро. Котел из шелковых гладких камней, нефритово-зеленый, сверкающий сквозь мох и листья, на которые падали капли воды, как осколки света, когда поток низвергался со скалы.
Пейтон вспомнил, что в будущем автобусы, полные туристов, останавливались совсем рядом, чтобы потом позволить целым потокам людей как бы случайно обнаружить это волшебное место. Цена цивилизации. Но сегодня здесь не было ничего и никого, кроме него и девушки, которая только что довела его до отчаяния.
С трудом он пытался совладать со своими чувствами и сделать то, что было необходимо.
Он поставил Сэм на ноги и посмотрел ей в лицо. Кровь осталась на ее волосах, и большой синяк окрасил скулу в темный цвет. Она дрожала и явно держалась из последних сил.
Пейтон осторожно погладил ее по щеке. Чувства разрывали его надвое. Хотя между ними было столько всего, беспокойство и боль от того, что она испытала, лишили его дыхания, и сердце его судорожно сжалось.
– Пейтон, пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь! – умоляла Сэм, вытирая слезы с лица. – Я должна объяснить тебе это.
Она потянулась за его рукой, но он отстранился от нее. Юноша не мог ясно мыслить, когда она прикасалась к нему.
– Не сейчас, Сэм!
– Нет, сейчас! Пейтон, пожалуйста! Ты должен меня выслушать! Я не хотела…
– Я хочу… но не могу сейчас с тобой разговаривать! Я… – он глубоко вдохнул, – Сэм, пожалуйста, давай сначала помоемся. Мы поговорим позже.
Он провел рукой по волосам, желая, чтобы проклятие снова лишило его всяких чувств, потому что эмоции вот-вот задушат его. Большие, мокрые от слез глаза Сэм смотрели на него, ища помощи.
– Почему? – закричала она и последовала за ним, когда он повернулся к ней спиной. – Почему ты так злишься на меня?
Его ярость взяла верх, и он прижал Сэм к стволу дерева. Поднял руки над головой и прижал ее своим телом к шершавой коре. Его лицо было всего в нескольких миллиметрах от ее, при каждом вдохе он чувствовал запах крови.
– Потому что мне невыносимо видеть тебя такой! – горько огрызнулся он. – Потому что я вижу перед собой, что эти парни могли с тобой сделать! Потому что я вижу твою кровь, когда смотрю на твое изодранное платье, а не кровь Иана. – Пейтона трясло, и он понимал, как громко сейчас говорит, но он не мог иначе. – Черт возьми, Сэм! Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?
– Пейтон…
– Нет, Сэм! Я задаюсь вопросом, почему ты бросила меня, почему ушла без единого слова. Ты жалеешь, что спасла меня тогда? Я даже больше не уверен, любишь ли ты меня или того Пейтона, которым я был! Эти вопросы разрывают меня на части, Сэм! Ты понимаешь это? А потом я нашел тебя, полуголую и окровавленную, и думал, что ты мертва!
Смирившийся и отчаявшийся, он отпустил ее и отступил на шаг. Сэм потирала запястья, и Пейтон презирал себя за то, что причинил ей боль. Он хотел отвернуться, но Сэм удержала его.
– Я люблю тебя, Пейтон, – прошептала она, преградив ему путь. Ее волосы скрывали синяк, но она убрала их за ухо, словно хотела, чтобы от него ничего не было скрыто. – Я никогда не собиралась причинять тебе боль. Я не хотела, чтобы ты беспокоился обо мне.