Каталь, брат Натайры, так и не смог вынести того, что узнал за последний год. Он стал всего лишь тенью того человека, которым когда-то являлся, и Аласдер презирал его за это. Ради него Натайра пожертвовала своей любовью. Теперь, когда благодаря Саманте он смог пережить последний день, полный счастья с женщиной своей жизни, ее жертва показалась ему еще большей, чем прежде.
– Ты любил ее, да? – спросил наконец Каталь, и Аласдер улыбнулся:
– И все еще люблю.
Каталь кивнул, словно ожидал этого ответа.
– Я тоже люблю ее, но просто не могу понять…
Аласдер посмотрел на человека, за которым следовал столько лет. Он был просто грудой несчастий. Каталь явно не мог справиться с тем, что сделала Натайра – и почему. Аласдер непонимающе покачал головой на это жалкое поведение. Разве Каталь не понимал, что Натайра всю свою жизнь отдала за него, своего брата?
Голос Каталя прервал мрачные размышления Аласдера:
– Почему вы не ушли? Я всегда думал, что такой воин, как ты, сражается за свое счастье и не печется о других.
Великан долго смотрел на Каталя, прежде чем ответить:
– Я думал об этом, Каталь. Может, и сделал бы. Но это означало бы пойти против тебя и, возможно, убить тебя. Я принес клятву. Я поклялся своей кровью никогда не поднимать оружие против тебя и не предавать твой дом. Кроме того, Натайра никогда бы не допустила, чтобы мы тебя обманывали.
Аласдер качнул чашу с темной жидкостью. Горьковатый запах ударил ему в нос, и Каталь тоже почувствовал его. Да, если бы это случилось до клятвы, он убил бы Каталя за то, что тот отнял у него Натайру.
– Уже слишком поздно, чтобы освободить тебя от твоей клятвы, mo charaid?
Аласдер закрыл глаза.
– Не оставляй меня одну, Аласдер, – умоляла Натайра. Они лежали рядом, поглощенные друг другом. На солнце ее глаза сверкали, как изумруды.
– Я там, где всегда хотел быть, дорогая. Так куда же я уйду?
– Не сейчас. Я имею в виду, позже. – Она хотела сесть, но Аласдер удержал ее. Он не хотел, чтобы мир снова встал между ними. Так близко, как сейчас, он хотел быть с ней всегда.
– Когда «позже»? – спросил он и поцеловал ее.
– Девушка Кэмерон говорит, что я умру. Я верю ей, любимый, – и мне страшно. Я однажды почти уже умерла, и то, что я чувствовала… мне было так одиноко!
Он поцеловал ее, чтобы прогнать боль от воспоминаний, и вытер ее слезы. Его руки гладили ее по спине, утешая.
– Разве я не всегда все делал для тебя? – спросил он, прижавшись к ее губам и затаив дыхание. – У нас есть этот день счастья, потому что я буду верить в нас спустя много лет. Я сделаю все, что ты пожелаешь, сердце мое.
Она прикусила ему губу, попробовала на вкус его кровь – этого достаточно для клятвы.
– Не оставляй меня одну, Аласдер, – повторила она свою просьбу. – Я не хочу быть одна в темноте. – Она прислонилась своим лбом к его.
– Клянусь тебе, Натайра, – вечность принадлежит нам. И она не будет мрачной.
– Никогда не поздно, Каталь. Это то, чему нас научила маленькая американка, да?
Каталь снова кивнул, и Аласдер почувствовал, как взгляд Каталя замер на темной жидкости в его чаше. Долгие годы лжи, поступки его сестры и его слепота относительно всего этого явно отняли у него всякое желание жить. В его жизни больше не было нитей, удерживающих его. Больше никаких отношений, которым он мог доверять. Это было то, что Аласдер слишком хорошо понимал. Каталь взял кинжал и провел лезвием по его руке.
– В глубокой благодарности за твою верность я освобождаю тебя своей кровью, Аласдер Бьюкенен. Делай, что велит тебе сердце, прости меня за то, что я поставил свое счастье выше твоего.
Он посмотрел на него вопросительно на мгновение. Аласдер слабо кивнул и замер. Каталь обмакнул окровавленное лезвие в чашу и сделал большой глоток.
– Кровью, mo charaid, горькой, как этот напиток.
Аласдер снова взял чашу и обратил свой взгляд к свече на алтаре. Она мигнула и погасла. Каталь рядом с ним задыхался и прижимал руки к груди.
Аласдер поднял чашу над собой в лучах солнца и пробормотал:
– За вечность, сердце мое.
Он опорожнил чашу, когда Каталь рядом с ним с хрипом упал на землю.
Из дрожащих рук Аласдера выскользнула чаша, и он прислонился головой к скамье.
Перед собой он видел ее счастливую улыбку, а сердце с каждым ударом закачивало в его тело яд белладонны, приближая к женщине, которую он любил.
Глава 27
Как черное масло, вода низвергалась со скалы в озеро, смывая наше прошлое. Я чувствовала себя словно заново рожденной, когда через несколько часов проснулась усталой и счастливой на палящем послеполуденном солнце.