XII
Без сомнения, вожаки социалистического движения, охватившего уже почти весь мир, с негодованием, как величайшее оскорбление, отвергнут всякое подозрение в том, что они действуют и мыслят в состоянии религиозного умоисступления.
А между тем, эти крайние материалисты, с презрением отворачивающиеся от всякого Неба, проявляют все признаки самого грубого религиозного фанатизма.
Следует, конечно, до некоторой степени отделить социализм, как политико-экономическую теорию, от действительного, действенного социалистического учения, пропагандирующего известную программу жизнестроительства и творящего свою новую мораль, в которой самый возвышенный идеализм причудливо сплетен с самым диким изуверством.
Великая загадка для психолога — это человеческая душа, способная решительно отвергнуть все идеалистические представления о человеке и в то же время исповедовать идеалы братства, равенства и свободы!
Чем характеризуется религиозный фанатизм? Верою в конечный идеал, в стремлении к которому полагается весь смысл жизни; слепой убежденностью в непогрешимости своей истины; страстным отрицанием какой бы то ни было иной правды; готовностью на любые жертвы и самопожертвование; ненавистью ко всем, инако мыслящим; решимостью всеми средствами, хотя бы огнем и мечем, способствовать торжеству своего идеала!
Поистине, социалистические вожди и пророки не уступают самым крайним изуверам. Они поднимают кровавое знамя социальной революции, и хотя на этом знамени начертано "братство, равенство, свобода", но на изнанке его красной краской грубо наляпано: "да здравствует классовая ненависть, диктатура и террор!"
В этом нет ничего удивительного, если признать, что мы имеем дело именно с новым религиозным движением. История повторяется если не в фактах, то в духе: ведь и крестовые походы и великолепные ауто-дафе святейшей инквизиции совершались под знаком креста и любви к ближнему.
Необходимо подчеркнуть, что в этом изуверстве повинны не только крайние элементы социалистического движения. Нет, каждый, кто в основу своего учения кладет не мир, а борьбу, ответственен за все те формы, которые эта борьба может принять в своем развитии. Сеющие семена вражды должны знать, что "кто сеет ветер, пожинает бурю".
Борьба есть борьба. В ней все приемы и средства обусловливаются характером и силой сопротивления. Раз вступив на путь прямого действия, нельзя колебаться в выборе оружия, ибо такое колебание неминуемо поведет к поражению. Крайние элементы суть только передовые бойцы, наиболее решительные и последовательные. Тот, кто выбросив знамя борьбы, впоследствии станет отрекаться от жестоких крайностей ее проявления, будет подобен полководцу, который, послав в бой своих солдат, потом с ужасом и отвращением станет озирать поле сражения, покрытое кровью и трупами, возмущаясь жестокостью своих воинов! Это лицемерие, ибо борьба без жертв и жестокости есть такая же нелепость, как битва без крови. Зажигая факел всемирной социальной революции, надо знать, что такое пожар!
Чем глубже уверенность в правоте своей идеи, тем интенсивнее стремление к победе и беспощаднее борьба.
Всякое социально-политическое учение, поскольку оно переходит в программу действия, не может быть проявлением только холодно-рассудочного анализа исторического процесса. От "материалистического понимания истории" до проповеди мирового переворота, во что бы то ни стало,— дистанция огромного размера. Одного констатирования факта, что "человечество идет к социализму и должно к нему прийти", еще слишком недостаточно, чтобы звать на кровавую борьбу с готовностью на величайшие жертвы. Для этого необходимо какое-то внутреннее чувство, экстаз, непоколебимая вера. Вера не только в то, что истина есть истина, но и в то, что в сравнении с ее конечным торжеством все остальное ничтожно.
Как в основу многих религиозных культов заложено чисто-философское учение, так и социалистическое движение зиждется на более или менее научных основаниях, но, чтобы знание стало учением, необходимо, чтобы оно перешло в чувство, в веру, в религию.
И в лице современного социалистического движения мы, очевидно, имеем дело не с историко-научным течением в области мысли, а с новой религией, идущей от непосредственного и фанатического чувства.
Этой новой религии суждено играть в жизни человечества колоссальную роль, на время или, быть может, навсегда заменив обветшалые идеалы христианства.
Всякий религиозный культ основывается на вере в то, что реальная жизнь есть ничто иное, как только преддверие какой-то иной, настоящей и лучшей жизни, в целях достижения которой люди должны подчинить все свои помыслы и действия суровому и требовательному нравственному закону.