В марте и апреле захватчики ежедневно посылали свои самолеты с бобруйского аэродрома для бомбардировки деревень нашей партизанской зоны. В результате деревни Зубаревичи, Зеленковичи, Альбинск, Загалье, Татарка были полностью разрушены и сожжены. От бомбардировок пострадали также деревни Живунь, Трайчаны, Яминск, Осовец и другие.
Штаб соединения, зная о злодеяниях гитлеровцев, дал отрядам строжайший приказ принять все меры для защиты и эвакуации населения деревень, подвергающихся вражескому нападению. Когда, например, после кровопролитных боев фашистам удалось захватить Большие и Малые Городятичи, они не нашли там ни одного человека. В слепой ненависти захватчики сожгли дотла эти населенные пункты.
Под натиском врага мы оставили деревни Комаровичи, Заполье и Фастовичи. Особенно тяжелые бои развернулись за деревни Бобрик и Михедовичи. Партизаны стойко оборонялись, а нередко и сами бросались в контратаку, шли врукопашную. Противнику так и не удалось захватить эти села. В Калиновке гитлеровцы потеснили наших бойцов, ворвались на окраину села. Партизаны стремительной контратакой опрокинули врага и заставили его отступить. На поле боя осталось свыше сорока трупов карателей.
Почти целый месяц шли напряженные бои. Противник предпринимал наступление то в одном месте, то в другом, но всюду встречал организованное сопротивление партизан. Взаимодействуя друг с другом, мы атаковали врага и выбивали его из деревень. Захватчики несли большие потери. Немецкое командование, убедившись, что успеха не добиться, оттянуло потрепанные части на исходные позиции, а к концу марта вывело их из нашей зоны.
С наступлением погожих весенних дней Белорусский штаб партизанского движения прислал нам тол, капсюли-детонаторы, шнур. Мы сразу же приступили к подготовке взрыва моста через реку Орессу около станции Верхутино на железнодорожной линии Осиповичи — Слуцк. Длина моста 67 метров. По моему поручению исполняющий обязанности начальника штаба соединения Николай Куксов выехал в бригаду имени Чкалова и на месте разработал план операции. Его исполнение было возложено на Николая Николаевича Розова. 26 апреля бригада направилась к месту действия. На рассвете отряд имени Доватора вышел к магистрали, отрезал караул моста от гарнизона, располагавшегося на разъезде Пасека. А отряд имени Громова без задержки форсировал реку и, ведя огонь на ходу, устремился в атаку на гарнизон станции Верхутино. В это время отряд имени Железняка под командованием Анатолия Абабкова штурмом захватил мост. Группа подрывников во главе с бессменным участником всех операций по взрыву мостов, инструктором соединения по подрывному делу Владимиром Шимченком заминировала мост. По сигналу партизаны и подрывники ушли в укрытия. Шимченок и его друзья-подрывники Якименко и Цвирко подожгли шнур и примкнули к остальным партизанам.
На станции и разъезде шел бой, когда местность огласилась грохотом взрыва. Это мост взлетел на воздух. Железнодорожное сообщение было прервано на две недели.
Так закончилась у нас вторая военная зима. Партизанское соединение Минской и Полесской областей добилось в трудное зимнее время немалых успехов. За последние три месяца 1942 года и четыре месяца 1943 года был спущен под откос 241 вражеский эшелон. При этом было разбито 192 паровоза, 1927 вагонов и платформ с живой силой, техникой, боеприпасами и продовольствием, сожжено 97 цистерн с горючим. Взорвано 19 железнодорожных мостов, разрушено 29 мостов на шоссейных и улучшенных грунтовых дорогах. Наши партизаны разгромили 10 крупных гарнизонов противника, уничтожили свыше 25 тысяч гитлеровских солдат и офицеров.
Крупных боевых успехов добились также партизанские отряды тех районов, которыми непосредственно руководили Слуцкий, Минский и Борисовский межрайонные комитеты партии.
Бои с оккупантами на всей территории Минской области не прекращались ни на один день.
Боевое братство
В один из весенних дней 1942 года почти одновременно поступили донесения от наших связных со станций Старушки, Копцевичи, Птичь о том, что из эшелонов выгружаются войска, которые одеты не так, как гитлеровцы, и говорят не по-немецки. «Кто бы это мог быть? — думали мы. — Может, фашисты снова затевают какую-нибудь гнусную провокацию». Нам были известны случаи, когда гитлеровцы одевались в красноармейскую форму и пытались врасплох напасть на партизанские отряды.
На железную дорогу выслали разведчиков. Они выяснили, что немецкое командование принимает меры к укреплению своих гарнизонов, охраняющих железнодорожные магистрали Брест — Гомель и Мозырь — Овруч — Коростень. Для этой цели была поднята словацкая дивизия. В гарнизонах, расположенных на участке Житковичи — Мозырь, разместились подразделения 101-го полка этой дивизии.
«Как же так, — думалось нам, — гитлеровцы оккупировали Чехословакию, растерзали ее землю на куски, лишили свободолюбивый народ самостоятельности, покрыли страну тюрьмами и концлагерями, а словацкие солдаты и офицеры приехали в Белоруссию воевать вместе с немецко-фашистскими захватчиками против своих кровных братьев-славян! Неужели они забыли о том, что в суровом 1938 году Советский Союз был единственной страной, которая была готова протянуть Чехословакии руку помощи и выступить против фашистской Германии, направившей свои полчища против чехословацкого народа, если бы бывшие правители Польши и Франции не изменили общему делу, не отказались от своих договорных обязательств и разрешили бы нашим войскам пройти через польскую территорию? Неужели они не помнят о великом вкладе русского народа в разгром Австро-Венгерской империи, в результате которого Чехословакия обрела долгожданную независимость?»
Прошло несколько дней после прибытия словаков, и мы стали получать от связных донесения одно удивительнее другого. Словаки не трогают мирных жителей, охотно идут на встречи с ними, расспрашивают их о прежней жизни, угощают табаком и папиросами.
А вскоре в штаб соединения и обком партии прибыли командир отряда Михайловский, комиссар Жигарь и начальник штаба Корнейчик. Они доложили о том, что словаки ищут возможности связаться с партизанами.
«Среди личного состава словацкой дивизии, без сомнения, есть немало солдат и офицеров, которые не хотят служить фашистской Германии», — сделали мы вывод, выслушав доклад командира отряда.
Доложили Центральному Комитету КП(б)Б о прибытии в район действия нашего соединения словаков, об их отношении к местному населению и попытках установления связи с партизанами. Через несколько дней поступила радиограмма П. К. Пономаренко. Он советовал выделить надежных людей и через них установить связь со словаками, стараясь привлечь их на нашу сторону.
На одном из своих заседаний обком обсудил вопрос о том, как войти в контакт с солдатами и офицерами словацкого полка и вовлечь их в борьбу против гитлеровцев. Для установления связи со словаками был выделен Иван Васильевич Скалабан — работник обкома партии, опытный и выдержанный товарищ.
Иван Васильевич вместе с комиссаром отряда Жигарем подобрал себе несколько помощников из числа молодых партизан. Они переодевались в крестьянскую одежду, оставляли на базе оружие и шли в деревни, расположенные вблизи словацких гарнизонов. Вскоре в селах начали устраиваться вечеринки, куда приходили и словацкие солдаты. Молодежь, известное дело, и споет, и спляшет. Скалабан и его товарищи тоже принимали участие в нехитрых деревенских забавах. Но танцы танцами, а о деле своем партизаны не забывали. Они завязывали разговоры со словаками о житье-бытье, о тяготах войны. В ходе этих бесед, как бы между прочим, говорили о положении на фронтах, сообщали последние сводки Совинформбюро.