Что больше всего понравилось в этой операции? Прежде всего, тщательная разведка. Начальник штаба капитан Мягчилов, разрабатывая боевой план, требовал все новых и новых данных. Командиры рот Иван Харкин и Василий Калитин начали уже было поговаривать: дескать, хватит, все ясно. Но Мягчилов был неумолим. Как только возвращалась одна разведгруппа, он тут же посылал другую. Успокоился лишь после того, когда было точно установлено, каковы силы противника в гарнизоне, сколько у него оружия, где расположены дзоты, окопы, каковы подходы к ним. Большую услугу командованию оказал находившийся в гарнизоне партизанский связной Лемешко. От него получили данные не только о системе укреплений, но и о расположении ночных караулов, о времени их смены.
Командир отряда Калинин и начальник штаба Мягчилов чувствовали себя так, словно сами побывали во вражеском гарнизоне и все увидели своими глазами. Поэтому они уверенно повели в бой подчиненных. Начало атаки назначили на 24.00 17 сентября. Командование не стало ждать рассвета. Все партизаны до тонкостей знали, что они обязаны делать в бою.
Бойцы бесшумно подползли почти вплотную к деревне. У партизан на рукавах были белые повязки, чтобы во время схватки не перестрелять друг друга.
Операция в Логозе отличалась решительностью и точностью действий. В назначенное время раздалось громкое кваканье лягушки — это связной Лемешко подал сигнал: «Все в порядке. Можно наступать». У каждой штурмовой группы имелся свой маршрут, свой объект нападения. Бойцы ползли по-пластунски, стремясь напасть на противника внезапно и взять его врасплох. Первую группу — к северному дзоту — вел Лемешко; вторую — к южной огневой точке — Владимир Лис; третья — во главе с командиром взвода Павлом Желобковичем — продвигалась к дому жандармерии.
Нападение на все объекты произошло почти одновременно. Всюду гремели гранатные взрывы, трещали автоматные и пулеметные очереди, винтовочные выстрелы. Фашисты не смогли разобраться в обстановке, их сопротивление было неорганизованным. Враг понес большие потери. Партизаны захватили трофеи. Обоз с захваченным оружием, боеприпасами, обмундированием и хлебом вытянулся на целый километр.
Фашистское командование пыталось оказать помощь осажденному гарнизону. Из Логойска выехали танкетка и два грузовика с солдатами. Но они наскочили на засаду, в которой находились бойцы во главе с политруком Иваном Лисом и командиром взвода Василием Назаровым. Подкреплению пройти не удалось. Танкетка и автомашины подорвались на минах, а солдаты были перебиты ружейно-пулеметным огнем. Артиллерия из Логойска открыла огонь по путям предполагаемого отхода партизан. Но беспорядочная, бесприцельная стрельба не причинила ущерба народным мстителям.
В один из тех дней в штабе соединения появился командир бригады Петр Григорьевич Лопатин — как всегда бодрый, подтянутый и веселый.
— Хочу уточнить некоторые вопросы взаимодействия с другими бригадами, — сказал он, вынимая из планшета карту.
Я слушал его и с удовлетворением думал о том, насколько выросли наши партизанские командиры, как высоко поднялась их боевая выучка. Два года войны были для них настоящей академией. Если поначалу отряды действовали разрозненно, часто ничего не зная друг о друге, то сейчас командиры уже думали о взаимодействии бригад в масштабе всей партизанской зоны.
Когда все вопросы были уточнены, Петр Григорьевич припомнил, что они предпринимали попытку организовать постоянное взаимодействие еще в 1942 году, в начальный период создания бригад. Правда, путь для этого избрали неверный. Центральный Комитет партии вовремя указал на ошибку, поправил ее.
— А было так, — задумчиво произнес Лопатин и рассказал нам интересную историю о создании партизанской дивизии имени Чапаева и о ее командире Василии Семеновиче Пыжикове — «Старике».
…В сентябре 1942 года состоялось совещание командиров и комиссаров трех соседних бригад — «Старика», «Дяди Коли» и «Дяди Васи». Василий Семенович, выступая на совещании, правильно говорил о необходимости объединения партизанских сил для нанесения более мощных ударов по оккупантам. Но достаточного опыта у командиров тогда еще не было, и они по совету некоторых военных товарищей решили создать соединение на армейский лад, точно скопировав форму стрелковой дивизии Красной Армии. На первый взгляд, это вроде и неплохо: три бригады имеют единое командование, общие тыловые службы, действуют по единому плану. Но то, что хорошо для армейских фронтовых частей, оказалось непригодным для условий, сложившихся в тылу противника. Получилось громоздкое, неповоротливое формирование.
ЦК КП(б)Б и Белорусский штаб партизанского движения отменили решение совещания и предложили Пыжикову расформировать партизанскую дивизию.
Василий Семенович вернулся к руководству бригадой «Старика». Это был толковый командир, коммунист с 1917 года, настоящий боец ленинской закалки. Он еще до революции сидел в тюрьме за выступления против самодержавия; в первую мировую войну был приговорен к расстрелу за революционную пропаганду среди солдат-фронтовиков. Лишь счастливый случай помог ему избежать расправы. В 1921 году Пыжиков с группой коммунистов по заданию ЦК партии был направлен на Дальний Восток, в тыл к японским интервентам, где организовал партизанский отряд и отличился в боях с врагом. Таким же решительным и бесстрашным показал он себя и в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
— Мы многому научились у Василия Семеновича, — тепло отзывались о нем партизаны.
Правительство высоко оценило боевые заслуги В. С. Пыжикова, наградив его в канун 50-летия Великого Октября орденом Ленина.
Война на рельсах
В начале войны нам часто приходилось бывать около железной дороги и наблюдать, как мимо проносились вражеские эшелоны. Но мы бессильны были их остановить; лишь иногда удавалось выворотить ломами рельс или подорвать полотно случайно найденной миной. К лету 1942 года положение изменилось. Партизаны стали получать из Москвы тол, капсюли-взрыватели и бикфордов шнур. В отрядах появились специальные группы минеров-подрывников, которые каждый день то тут, то там спускали под откос вражеские эшелоны. Но магистрали все же продолжали действовать. Лишь однажды — это было глубокой осенью 1942 года, после взрыва моста на реке Птичь, — нам удалось остановить движение на дороге на восемнадцать суток. А теперь ставилась задача вообще парализовать движение на белорусских железных дорогах. Вот как выросли наши силы за два года!
24 июня 1943 года на заседании бюро Центрального Комитета КП(б) Белоруссии шла речь о том, чтобы усилить партизанские удары по вражеским коммуникациям до такой степени, при которой была бы невозможна переброска войск, техники, боеприпасов и продовольствия для гитлеровских армий, действовавших на территории нашей Родины. Центральный Комитет на этом заседании одобрил план операции, вошедшей в историю партизанского движения под названием «рельсовая война».
В соответствии с этим решением Белорусский штаб партизанского движения разработал конкретные мероприятия по проведению «рельсовой войны» и довел их до каждой бригады и отряда. ЦК КП(б)Б и БШПД направили к партизанам большую группу инструкторов подрывного дела. Самолеты доставили огромное количество взрывчатки, капсюлей-взрывателей, бикфордова шнура, спичек, боеприпасов. В бригадах началось обучение партизан подрывному делу, причем учились не специально выделенные группы, как это было раньше; минную подготовку отныне проходил почти весь личный состав, начиная от рядового бойца и кончая командиром. Штабы бригад и отрядов произвели рекогносцировку участков, на которых предстояло действовать, и составили боевой расчет своих подразделений.
Когда вся подготовительная работа была завершена, из ЦК поступило распоряжение начать операцию в ночь на 3 августа 1943 года. Десятки бригад, сотни отрядов и диверсионных групп вышли на железные дороги. Мощным ударом охрана магистралей была смята или уничтожена, оставшиеся в живых гитлеровцы удрали в гарнизоны, и партизаны приступили к делу. Они взрывали рельсы, разрушали путевое хозяйство, жгли шпалы, уничтожали мосты. В течение августа народные мстители продолжали наносить удары по коммуникациям противника. Это был первый этап «рельсовой войны», продолжавшийся почти до середины сентября. За это время партизаны Белоруссии перебили свыше 121 тысячи рельсов, в том числе около 29 тысяч в Минской области. При этом особенно отличились партизаны бригад Минской области, которыми командовали В. Т. Воронянский, Н. Н. Розов, Л. И. Шуба и другие. Движение железнодорожного транспорта было надолго парализовано.