В партийных и комсомольских организациях бригад и отрядов систематически проводились собрания. На них обсуждались решения партии и правительства, вопросы подготовки к боевым операциям, приема в партию и комсомол и т. д. Часто проводились и общеотрядные собрания. Наши агитаторы вели активную политическую работу в деревнях. Жители с охотой посещали собрания, беседы и доклады. Только в ноябре и декабре 1943 года было проведено свыше 500 собраний, на которых присутствовало более 52 тысяч жителей, проживавших в деревнях партизанской зоны. Партизанские агитаторы держали местное население в курсе всех событий, происходящих в нашей стране и за рубежом. Сообщения Совинформбюро о положении на фронтах доводились до населения в тот же день.
Мне часто приходилось бывать в отрядах и деревнях, беседовать с партизанами и крестьянами. И по одним только разговорам можно было судить, как поднялось у них настроение, как глубоко они чувствуют изменение военной обстановки в нашу пользу, близко к сердцу принимают все, чем живет Родина, что она делает для победы над врагом. Помню, в первые дни войны на юге Минщины нередко можно было слышать от крестьян: «Ох, где та Большая земля — пеший не дойдет, птица не долетит». А теперь партизаны и крестьяне вообще не употребляли слов «Большая земля». О чем бы они ни говорили — о трудовых подвигах металлургов Магнитки или угольщиков Караганды, о соревновании машиностроителей Москвы или об оказании помощи в восстановлении хозяйства районов, освобожденных от немецкой оккупации, — они всегда начинали разговор со слов: «У нас». Чувство связи с Родиной было настолько крепким, что казалось, будто между партизанской зоной и Большой землей нет вражеского фронта. Беседы о сводках Совинформбюро, Всесоюзном социалистическом соревновании, Тегеранской конференции глав правительств трех великих держав, советско-чехословацком договоре о дружбе, взаимопомощи и послевоенном сотрудничестве, боевых успехах югославских и греческих партизан проходили в нашей зоне так же активно, как и в любом другом уголке Советской страны.
Люди жили радостными надеждами. Все были твердо уверены: не за горами то время, когда Красная Армия очистит всю нашу родную землю от немецко-фашистской погани, разгромит гитлеровские орды и поможет народам Европы освободиться от ненавистного «коричневого нового порядка». Активность наших партизанских отрядов росла с каждым днем.
Однажды разведчики бригады «Штурмовая» обнаружили, что на станции Молодечно остановился на ночлег вражеский эшелон. Командир отряда «Грозный» Александр Григорьевич Кравченко немедленно вызвал группу подрывников во главе с опытным минером Гужвенко и приказал заминировать железнодорожную линию возле деревни Доманово. Подрывники точно выполнили приказ. Ночью 31 декабря 1943 года они подобрались к полотну и, подложив под рельс мину с дополнительным зарядом, отползли в перелесок. Командир группы замаскировался в снегу под кустом, взялся за шнур-«удочку» и стал терпеливо ждать подхода эшелона. Несколько часов партизаны пролежали на морозе. Но вот забрезжил рассвет. Со стороны Молодечно показался проверочный состав — паровоз и две платформы с балластом. Поезд пропустили. Вскоре послышался тяжелый гул — со станции вышел эшелон. Гужвенко замер в ожидании. Через несколько минут гул превратился в грохот. Поезд на всех парах приближался к месту, где залегли подрывники. Когда колеса паровоза приблизились к мине, Гужвенко дернул за шнур. Раздался мощный взрыв. Паровоз как бы встал на дыбы и свалился под откос, вагоны со страшным треском громоздились друг на друга. Были уничтожены паровоз и девятнадцать вагонов вместе с находившимися в них немецкими солдатами и офицерами.
В тот же день партизаны из отряда «Грозный» захватили в плен несколько гитлеровцев, которые рассказали, что эшелон направлялся под Витебск в распоряжение 3-й танковой армии. Пополнению ставилась задача охранять вместе с частями войск СС и СД подъездные пути к участку фронта, занимаемому армией.
Эти сведения представляли для нас немаловажную ценность. Правда, мы и так знали, что настанет время, когда командование немецкой 3-й танковой армии поставит вопрос об обеспечении своих тылов. Дело в том, что фронт этой армии был прижат к обширному лесному массиву, через который проходила по существу одна пригодная для движения дорога Витебск — Ловжа — Улла — Лепель — Березино — Парафьяново. Дорога на значительном протяжении была занята партизанами. Было ясно, что оккупантам без этой дороги не обойтись. В то время командование гитлеровской армии уже не думало о продвижении вперед — оно заботилось лишь о путях отхода на случай наступления советских войск. Поэтому немцы решили отбить дорогу у партизан. Наша разведка донесла, что противник стянул для этой операции почти 40-тысячную армию, причем многие части были сняты с фронта.
Вскоре началось наступление против партизан Витебской области. Каратели оттеснили их от дороги, а потом атаковали партизан Борисовско-Бегомльской зоны, оседлавших эту дорогу на своем участке. Упорные бои продолжались две недели. Понеся большие потери, противник в конце концов овладел дорогой. Гитлеровцы установили свои гарнизоны в деревнях Пустоселье, Варлынь, Трамбин, Березино, Цегельная, Кадлубище, Беседа, Зальховье, Лобово, Савин Дуб, Путилковичи, Пышно и под их охраной начали восстанавливать отвоеванную у партизан и выведенную ими из строя дорогу. Рядом с ней специальные части стали прокладывать узкоколейную железную дорогу. Но наши отряды непрерывно нападали на эту растянувшуюся на сотни километров стройку. Не успеют фашисты исправить часть дороги и уложить полотно узкоколейки, как партизаны тут же ее разрушат. Таким образом, несмотря на то, что гитлеровское командование бросило на восстановление, строительство и охрану дороги большие силы, ему так и не удалось построить узкоколейку и обеспечить движение автотранспорта.
В первой половине января 1944 года гитлеровцы потеснили нас и с востока. Они захватили дорогу Лепель — Борисов, установили свои гарнизоны в деревнях Барань, Обча, Боровуха, Селец, Адамовка, Аношки, Сталюги, Гадзвиля, Вилы, Черноручье. Одновременно с этим оккупанты увеличили число гарнизонов вдоль железных дорог Минск — Борисов — Орша, Минск — Молодечно — Полоцк и автомагистрали Минск — Москва.
Таким образом Борисовско-Бегомльская зона была отрезана от Полоцко-Лепельской зоны. Мы оказались в плотном кольце гарнизонов противника. Партизаны и местное население зоны усилили строительство оборонительных укреплений, готовясь дать отпор фашистам, если они будут пытаться проникнуть в нашу зону.
В один из тех напряженных дней мы получили телеграмму из БШПД и ЦК КП(б)Б. В ней предлагалось усилить удары по врагу, особенно на дороге Молодечно — Полоцк. Рядом командиров это распоряжение было встречено весьма нервозно. «Неужели партизанский штаб и Центральный Комитет не знают, в каком положении мы находимся?» — рассуждали они. Однако это указание было немедленно принято к исполнению.
И вдруг радостная весть, услышанная по радио: войска Ленинградского и Волховского фронтов при поддержке моряков Балтийского флота начали мощное наступление против гитлеровских войск в районе Ленинграда и полностью освободили славный город на Неве от вражеской блокады! В отрядах царил небывалый восторг. На проходивших собраниях партизаны клялись еще смелее бить врага, помогать воинамленинградцам и волховчанам. Народные мстители шли в бой с возгласом: «За город Ленина! За колыбель революции!»
Теперь уже смысл телеграммы БШПД и ЦК был всем совершенно ясен. Партизаны гордились тем, что их боевые дела находятся в тесном взаимодействии со стремительным наступлением войск Ленинградского и Волховского фронтов.
В соответствии с планом, разработанным штабом соединения, 17 января 1944 года силами двух отрядов бригады «Народные мстители» и четырех отрядов бригады «Железняк» были одновременно разгромлены три гарнизона противника в деревнях Пустоселье, Варлынь и Трамбин, Операция была тщательно подготовлена. Партизанская разведка предварительно установила, что в этих гарнизонах размещался 569-й немецкий батальон. В Пустоселье находилось около 200 фашистов, имевших на вооружении две пушки, четыре миномета, шесть станковых и шестнадцать ручных пулеметов, автоматы и винтовки. В гарнизоне Варлынь располагалось 180 гитлеровцев; их поддерживали две минометные батареи по три миномета в каждой. Трамбинский гарнизон состоял из 230 солдат и офицеров, имевших шесть минометов, 4 станковых и 17 ручных пулеметов. Противник укрепил подступы к гарнизонам дзотами, траншеями, ходами сообщения и проволочными заграждениями.