Он толкнул дверь и вошел в прокуренное помещение. В мгновение оглядев людей, направился к бару, не обращая внимания на сердитые взгляды за спиной. Оттолкнув двоих и протиснувшись между ними, он громко потребовал виски. Буфет чик нахмурился, но поставил перед ним бутылку и кружку.
Сэйт наливал и наливал виски, пока оно не закончилось. Его мозг постепенно тупел, и лишь в самой глубине души сохранилась мысль, что красивая Джулиана сделала из него дурака.
Он тряхнул головой, оглянулся и невидящим взглядом посмотрел на смеявшихся вокруг мужчин. В душе росло возмущение: «Почему они счастливы и веселятся?»
Громко и воинственно Сэйт выкрикнул:
– Я могу уложить любого из вас, могу уложить вас всех сразу.
По толпе прошел низкий, угрожающий шум.
Поскольку он не прекращал дразнить их, обзывая трусами и подонками, гул нарастал. Рассерженные мужчины вскочили со своих мест, обмениваясь ругательствами. В глазах охотника они были одной общей массой, надвигавшейся на него.
Сэйт дико осмотрелся и приготовился к драке. Перевес был явно не в его пользу.
На миг ему показалось, что он куда-то летит, холодный ветер ударил в лицо и все…
Мокрый нос собаки возвратил его в реальность. Какое-то время Сэйт лежал, соображая, где он. Острая боль в щеке воскресила в его памяти болезненные воспоминания: безрезультатный поиск Джулианы, затем потасовка, на которую он сам напросился.
Сэйт сел, держась руками за голову. Когда головокружение немного прошло, открыл глаза. Он находился прямо перед дверью таверны, откуда его вышвырнули. Подобрал шапку, лежавшую рядом, натянул ее, ухватился за поводья и кое-как встал. Казалось, на теле не было живого места, так все болело и ныло, когда он садился в седло. Охотник мрачно усмехнулся:
– Хорошо меня отделали, подлецы, – пробурчал он, трогаясь с места.
Верный пес бежал рядом. Примерно через две мили Сэйт подъехал к реке. Слез, нагнулся и обдал холодной водой распухшее лицо. Затем принес лошади охапку свежей сочной травы и. набрал сухих веток. Позже, уже сидя у огня, он снова вспомнил милое женское лицо. И опять навалилась тоска, еще более ужасная, чем вчера вечером.
Мужчина вскочил на ноги, немного прошелся, затем лег и закутался в одеяло, стараясь забыться в лесной тишине. Его потревожило хлопанье по воде весел, Сэйт сразу отбросил одеяло и, действуя интуитивно, спрятался под свисающими до земли ветками большого кедра. Соблюдая осторожность, выглянул сквозь густую листву.
Он вскоре заметил, как высокий молодой индеец быстро пробежал от реки. При свете луны Сэйт успел рассмотреть, что это был красивый, темноволосый юноша. Индеец должен заметить костер, он понимал это наверняка. У него возрастал интерес. «Из какого племени этот индеец?» Охотник оставался ждать, крепче сжимая ружье. Непрошенный гость тем временем подошел к костру, присел на корточки, протянул к огню руки и посмотрел на брошенное одеяло, а затем в сторону кедра.
– Выходи, бледнолицый. Я не сделаю тебе ничего плохого.
Сэйт криво усмехнулся, раздвинул рукой ветки и вышел из своего укрытия.
– Бояться нужно не только краснокожих, индеец. Прошлой ночью я здорово получил от белых.
Парень внимательно посмотрел на его разбитое лицо.
– Понятно.
Уголки губ слегка дрогнули в улыбке.
– Получил то, что хотел, – поспешно добавил Сэйт.
– Как это? – индеец поправил в костре горящее полено.
Охотник пожал плечами:
– Вчера я совсем сошел с ума и здорово надрался в таверне. Потом решил отомстить всем сразу, ну… они и показали мне, на что способны.
Индеец снова изучающе посмотрел на мужчину и улыбнулся уже открыто:
– Думаю, ты получил достаточно удовольствия.
– Пожалуй, иногда стоит.
– Тогда тебе есть смысл пойти в Скво Холлоу. Ты сможешь получать такое развлечение каждый день. Народ там стоящий.
Сэйт вдруг стал припоминать свой разговор с бывшим хозяином пса, с восхищением рассказывавшим о тех местах. Он опустился рядом с индейцем.
– Что хорошего в тех краях?
– Там очень красиво, нетронутая и дикая природа, – торжественно произнес тот. – В лесах полно зверей, земли плодородны, можно выращивать все, что захочешь.
У охотника снова возвращался интерес к жизни. «Что может быть лучше такой глуши, чтобы забыться. Похоронить в себе все воспоминания и надежды? Он не мог возвращаться в свой дом; образ Джулианы незримо преследовал бы его в комнате, у камина, ночью в кровати. Эта обманщица разбила сердце, разрушила очаг». Сэйт посмотрел на юношу:
– Как попасть туда?
– Если идти по дороге, понадобится три дня. Потом повернешь к югу. Там встретишь кого-нибудь, кто покажет, как идти дальше.
Индеец поднялся.
– Желаю удачи в пути. Да поможет тебе Бог.
– И тебе всего хорошего, приятель, – искренне поблагодарил он.
Мрачно кивнув, индеец повернулся, чтобы уйти. Но не успел сделать и трех шагов, как собака, ощетинившись и обнажив клыки, бросилась за ним.
– Назад, Хозер! – приказал Сэйт.
– Извини, я забыл, что здесь пес. Он отстал где-то в миле отсюда и только что появился.
– Отличное животное. Сильное и храброе, держи его в дороге ближе к себе. В лесах полно краснокожих, которые воюют с бледнолицыми.
– Я знаю, – он нагнулся и потрепал собаку по шее. – Обязательно учту твои слова.
Гость исчез внезапно и бесшумно, как и появился. Спустя некоторое время Сэйт снова услышал плеск весел, думая, куда может направляться этот юноша ночью один?
Охотник снова лег и укрылся, на душе стало спокойней. Собака устроилась рядом. Сэйт принял решение. Это был первый маленький шаг к победе, которую он должен обязательно одержать…
ГЛАВА 8
Джулиана наблюдала за братом, разжигающим в камине огонь. Она видела это каждое утро уже два месяца.
Когда пламя разгоралось, а искорки начинали подниматься вверх, она переводила взгляд на небольшое окно. Созерцать восход солнца стало одной из многих привычек, занявших определенное место в ее новой жизни. Молодой и неопытной женщине было нелегко привыкнуть к тяжёлым условиям. Но вскоре на лице появилась улыбка. «Как бы насмехалась Айва, узнав, что я дою корову и ношу воду из речки, стирая белье на всю семью», – подумала она.
– Плевать я на тебя хотела, Айва, – шептала в одеяло Джулиана.
«Подавись своими деньгами. И какая бы ни была эта новая жизнь здесь в одной комнате больше любви и счастья, чем во всех твоих огромных и холодных залах вместе взятых. В одном мизинце Молли больше сочувствия и жалости, чем во всем твоем длинном, костлявом теле», – думала она, глядя добрым взглядом на хозяйку, поднимающуюся на чердак. Веселая, неунывающая женщина стала для нее сестрой, о которой Джулиане только приходилось мечтать.
Приглушенный смех, раздавшийся на чердаке, заставил снова улыбнуться. Она уже хорошо изучила это утреннее исчезновение влюбленной парочки. Минут двадцать они будут наслаждаться друг другом; до нее донесутся стоны брата и вскрики Молли. Потом первый спустится Джон и пойдет за поленьями, которые с грохотом бросит у камина и начнет разжигать огонь. К тому времени как в углу, где стоит кровать Джулианы, потеплеет, Молли накроет на стол.
Когда они приступят к завтраку, она не увидит и тени смущения или притворства в глазах невестки. Молодая женщина вспомнила свое первое утро в их доме: испытывая ужасное стеснение, она оставалась в постели до тех пор, пока Джон не ушел в сарай, а Молли не появилась у камина. Джулиана не могла смотреть ей в глаза и тайком наблюдала из-под ресниц. Та спокойно и хозяйственно хлопотала у огня, поджаривая мясо с яичницей.
Прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что хозяйка ничуть не смущена, а глаза ее радостно блестят. Джулиана покраснела, когда эта приятная женщина откровенно сказала ей:
– Ты должна привыкнуть к тому, что происходит у нас с Джоном. Ты же была замужем и знакома со страстью и потребностью, которые мужчина и женщина испытывают друг к другу.