Пелешун фыркнул.
— Так я и дам ему нашу новинку. Против дезертирских дробовиков хватит и жандармских пулеметов!
— У дезертиров, Друг Пелешун, не только дробовики. Во время налета они использовали и гранатометы, и трофейные пулеметы системы «аддиг», и даже броневик на воздушной подушке!
— Вот как?! Это меняет дело. На вечернем заседании оборонной коллегии придется поставить вопрос о своевременной помощи жандармерии. Друг Гризалий, внеси-ка это в реестр первоочередных задач! А что там у нашего противника происходит?
— Агент Смоква извещает: в горной Личонии, основном поставщике мяса в Столицу, раскрыт заговор. В заговоре замешано множество гражданских лиц, а также, — секретарь выдержал многозначительную паузу, изрядное количество высокопоставленных Правомочных, не вошедших в Списки Спасения. Заговорщики в большинстве своем переданы в Пыточную палату. Казнено до двух тысяч человек. Сведения о заговоре просочились в провинциальную прессу. Ходят упорные слухи, что видели на свободе часть лиц, причастных к заговору. В некоторых дивизиях на передовой выявлены распространители недозволенных прокламаций, призывающих саботировать Акцию Спасения. Агента интересует, не мы ли приложили руку к производству прокламаций?
Пелешун усмехнулся.
— Нет, нет! Отпишешь агенту мы себе не враги. Поливать Чиурку грязью — сколько душе угодно, смеяться над его худосочным Правом пожалуйста, но подстрекать чернь к неповиновению? Нет, рубить сук мы не позволим, а власть Императора, как и наша власть Совета Друзей Конфедерации, зиждется на подчинении толпы законам, которые диктует ей правительство! Ты был прав, Друг Гризалий, дело Сталыги архиважное! Подчеркни в реестре два раза! Обязательно подниму вопрос, обязательно! Да, а как обстоит дело с нашими отечественными спасательными челноками?
— В стадии предварительных испытаний. Друг Решлато обещал полную готовность своих космических кораблей, как только поступит сигнал из Империи о заключительной фазе операции «Изменение».
— Строго предупреди Друга Решлато и остальных Друзей, знающих о предназначении челноков, о недопустимости утечки информации! Иначе не миновать мятежа!
Пелешун перевалился через бортик, кряхтя поднялся на ноги, завернулся в обширный халат и собрался на очередной прием хорошо сбалансированной пищи.
— В конце шифрограммы Смоква просит о дополнительном вспомоществовании, намекая, что раскрыт личной охраной Императора! — крикнул вдогонку главе Конфедерации секретарь.
Пелешун даже не обернулся.
— Ничего не получит! Раскрыт и черт с ним! У нас имеется запасной агент среди подчиненных Смоквы, включите его в игру! А нам, избранникам народа, не пристало тратить на врага народные деньги!
Глава 6
Прошлое: пасьянс
Что-то, чему не было названия в языке чиульдов, жуткое, как дыхание снежного дракона, как пробуждение огнедышащей горы, ждало во мраке и норовило вырваться наружу, словно за зыбкой границей между явью и небытием надоело таиться зеркальному отражению, и оно выпирало навстречу реальности, продиралось судорожными толчками, но Зазеркалье не пускало, вцепившись в это что-то всеми своими силами…
— Хозяин, хозяин, очнитесь! — услышал он тревожный голос и с трудом разлепил веки. Над ним склонилось взволнованное лицо писца Жегдо. В одной руке писец держал зажженную свечу в массивном подсвечнике, в другой — исписанный лист «бумаги». — Несчастье, Хозяин!
— Что тебе нужно? — прошептал Эрзам непослушными губами и приподнялся на локте. Острая боль пронзила руку, но Гонэгг не проронил ни звука.
— Зеркало сломалось! — торопливо поведал писец и поднес подсвечник к Зеркалу. Поверхность Зеркала, как и в прошлый раз, пряталась в белом тумане. Но внизу, у самой кромки, туман был алым. — Я пришел вечером. Как обычно. Вы отдыхали. Незнакомец с мечом, который вчера ворвался в мою келью, чуть меня не убил и заставил вести в Зеркальный покой, куда-то исчез. Ну, думаю я себе, Хозяин знает, что делает. Хочет отдыхать под столом, пусть отдыхает. Может быть, Хозяину нравится так спать. Я не стал будить, ведь Жегдо помнит слова Хозяина: здоровый сон — залог долголетия. Если бы Хозяин позволил, Жегдо остался бы в Зеркальном зале навсегда. А что тут такого невозможного? Притащил бы топчанчик, топчанчик никому бы не помешал, а Жегдо мог бы спать тогда, когда Хозяин творит Историю. Мы — люди маленькие, нам творить Историю не требуется, нам бы ее записать только…
Одним словом, пришел я, устроился поудобнее, но так, чтобы, не дай Золотая Дуга, Хозяина не побеспокоить, и приготовился смотреть и запоминать.