Зеркало заговорило в полночь: караван на ухорогих пересекал ледяную пустыню. Он вез вличакских невольниц в подарок конным пиратам Ледогорья. В городе-государстве Лодорра набирал силу традиционный маскарад с фейерверками, карнавальными шествиями и праздничными представлениями на площади перед ратушей, а в это время хворый председатель Лодоррского магистрата, чувствуя близкую кончину, покормил с руки охотничью птицу, поцеловал в темечко и отпустил на волю. Затем с превеликим трудом спустился в пыточный каземат, где приказал удушить любимую наложницу. Самолично проследил, беспрестанно вытирая платком слезящиеся глаза. Ох, и кричала же она! Даже доносящаяся с улицы веселая музыка не могла заглушить… Кузнецы с левого побережья Большой Воды тайком ковали мечи и пики. Наверное, для мятежных крестьян герцога деа Брико. Пики — отменного качества, мечи — так себе… Все шло своим чередом и на тебе!
Вдруг Зеркало замолчало. Никогда такого не было, верно, Хозяин?! И вот, проклятущее, молчит до сих пор: ни картинок, ни буквиц…
Эрзам с трудом приподнялся и принял от писца подсвечник. Потом поднес колеблющийся язычок пламени к своему лицу и посмотрел в Зеркало.
Туман сгинул. Изнутри на Эрзама смотрело отражение Эрзама. Бородатое лицо. Усатое. Лицо как лицо. Не такое смазливое, как у покойного Шталиша, не такое холеное, как у покойного Урзах-Толибага, но мужественное и, главное, достаточно живое.
А вот одет был Эрзам-в-Зеркале в костюм колдуна: одного мимолетного взгляда хватило, чтобы убедиться — Эрзам-со-Свечой тоже был облачен в фиолетовый камзол с кружевным воротником и панталоны в обтяжку. Никаких следов крови ни на рукаве, ни на плече… Проклятый колдун — его чары не потеряли силы и после смерти!
Боец почувствовал, что еще немного, самую малость, и он догадается, поймет, что случилось, но сосредоточиться на разгадке мешал словесный водопад, извергающийся из Жегдо:
— …разве непонятно, иногда и Хозяину требуется отдых. Не где-нибудь, а прямо под столом. Наверное, это здорово — спать где пожелаешь! Я-то не могу себе такого позволить, а Хозяину все разрешается… Оно и понятно — Хозяин. Хозяин все может, потому как сам приказывает всем. Ему ничего не стоит остаться на ночь в зале, где полагается оставаться только Жегдо. Но Жегдо все прекрасно понимает: есть желание, значит, есть, а нет желания — никто Хозяина не заставит. Надо же такое придумать, Хозяина заставить под столом ночевать. Это кто же такой умный так думать?..
— Все! — приказал Эрзам. Его стало подташнивать. — Ты свободен, Жегдо. Придешь завтра вечером! Зеркало будет говорить и показывать!
Жегдо, кланяясь и пятясь одновременно, покинул Зеркальный зал.
Теперь можно было сосредоточиться. Эрзам стал размышлять. Это было гораздо труднее, чем махать мечом. Это было непривычно: мысли, точнее обрывки мыслей, серебристыми мальками копошились у самого дна сознания. Надо было выловить их сачком внимания, и постепенно бойцу удалось заставить их подняться к поверхности, где они оказались под пристальным наблюдением внутреннего зрения. Что-то сдвинулось в мозгу, будто темницу разума осветили факелом озарения.
Вспышка обостренного проникновения в то, что несколько часов назад казалось совершенно не поддающимся разумению, преобразила бойца. Внезапно он открыл для себя, что Хоррис — это не только бескрайние просторы ковыльных степей, величавые горы и Большая Вода, но и огромный шар, медленно крутящийся в чернильной пустоте, подставляя бок под жаркие лучи другого, еще более громадного шара, испускающего во все стороны ослепительное сияние. И не было никакой Золотой Дуги — только бесконечная пустота, всепоглощающая и величественная, как истина для посвященных…
И он, Эрзам из рода Гонэггов, был посвящен в Истину. Он знал теперь, что Урзах-Толибаг не лгал, говоря, что жизнь на поверхности огромного шара, именуемого «планетой», зависит от Вечного Пасьянса!
Он познал чужой алфавит и постиг термины. Разъяснилась тайна сочетания «энергозатрат левитра», которое он по недомыслию принимал за единое целое, наподобие помела. Это было совсем не так: энергозатрат — одно, левитр — другое. И если левитр — это действительно помело на антигравитационной основе, то энергозатрат — грубо говоря, время, в течение которого можно летать на помеле.
Эрзам прочел на нижней кромке Зеркала замершие буквы: «АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ». Знание подсказало, как заставить заговорить Зеркало снова. Для этого нужно было только сильно захотеть. Тогда «автономный» сменится «стационарным»…