Боль воспринимается только умом
Поверхность кожи не чувствует прикосновения. Это ощущение переживается в мозге. Человек может обонять, чувствовать прикосновение и вкус, слышать и видеть — только своим умом. Нам кажется, что мы переживаем ощущение вкуса на языке, но в действительности вкус регистрируется нашим мозгом. Точно так же, когда болит какая-то часть тела, в действительности боль переживается в уме, а не в этой части тела. Есть два инструмента восприятия боли — нервы и серое вещество мозга. И мы воспринимаем ее лишь в том случае, если ум позволяет существовать связям между ними. Если же ум утверждает, что боли нет, то боли и нет. Таково чудесное открытие великих индийских учителей. Надышавшись хлороформа, вы не испытываете боли, поскольку ощущения не достигают ума. в нервных клетках имеются тончайшие волокна, через которые болевые сигналы поставляются к мозгу. Хлороформ препятствует их передаче.
Мозг представляет собой чувствительный инструмент ума, и все ощущения тепа передаются ему через нервы и мозг. Ум же, будучи отождествлен с мозгом, получает и интерпретирует эти ощущения. Если ум усилен практикой могущественного позитивного мышления, он в меньшей степени подвержен ощущениям удовольствия и боли. Он воспринимает ощущения так, как этого хочет от нас Бог, — в качестве обучающего опыта.
Чувствительность дана человеку только для того, чтобы защищать тело; без ощущения он бы мог серьезно пораниться и даже не узнать об этом. Чувствительность никогда не предназначалась для причинения страданий. У животных это качество развито не в такой степени, как у человека, поэтому они меньше страдают от боли. В противном случае жестокость, с которой иногда выполняются убой, были бы для них нестерпимы. Раков живыми опускают в кипящую воду!
Поскольку боль и удовольствие создает ум, телесную боль можно ослабить благодаря практике владения умом. И человек может переживать ощущения, получая от них лишь предупреждающие сообщения. «Бхагавад-Гита» детально разбирает этот вопрос и учит нас именно такому самообладанию. Повышенная чувствительность к удовольствию и боли усиливает их воздействие; человек же со сниженной чувствительностью в меньшей степени подвластен боли и тирании чувственных утех. Я обучил свое тело и ум меньшей чувствительности, в результате чего освободился от сенсорных помех. Обучение является путем к обретению свободы.
Один врач обладал таким умственным могуществом, что мог проводить хирургические операции на самом себе. Ум восстает против представления о подобном поведении, ибо он порабощен привязанностью к телу. Но ум можно усилить с помощью обучения. Чем больше вы дисциплинируете свой ум, тем в большей степени вы управляете им. Изнеженный ребенок сильно страдает от самого незначительного дискомфорта. Ребенок же, получивший спартанское воспитание, не поморщится и при серьезной травме.
Оттирании чувств можно освободиться
В этом отношении система обучения, заведенная в Индии великими мастерами, кардинально отличается от той, которая принята в западных школах. Индийские учителя приучают своих воспитанников полностью освобождаться от рабской зависимости от тела и его ощущений. Удобства и комфорт, которыми так дорожат на Западе, поощряют избалованность, в результате чего не прилагается никаких усилий или прилагается слишком мало усилий для развития умственной силы. В Индии мы с детства привыкли душить тиранию чувств в самом зародыше. В моей школе в Ранчи дети спали на маленьких матах, расстеленных на твердом полу, и росли более здоровыми. Люди на Западе слишком зависят от различных внешних удобств, чтобы хорошо высыпаться или пребывать в душевном покое. В Индии нас учили во время медитации сидеть на горячем песке. Мы постепенно привыкли целыми днями сидеть на жаре — да и на холоде тоже. Благодаря такому обучению, я обрел такую умственную силу, что ничто не может воздействовать на мое сознание или причинить ему дискомфорт. Когда я отключаю свой ум от сенсорных телефонов, меня ничего не беспокоит.
Несколько лет назад стояла ужасная жара. Вокруг меня все буквально задыхались. Меня тоже заразило это всеобщее умственное страдание. Я пытался писать, но мне никак не удавалось сосредоточиться — так велико было неудобство, вызванное зноем. И тогда я одернул себя: «Да что это с тобой?!» — и начал молиться: «Господи, одно и тоже электричество производит жар в печи и мороз в холодильнике. Здесь сейчас прохладно». Вся атмосфера вокруг меня неожиданно стала такой холодной, будто меня укутали ледяной простыней. Я почувствовал прилив вдохновения и продолжал писать, не испытывая никаких затруднений.